Воительница Ольга. Книга третья

Тут Городской Голова сбился на слове, откашлялся и продолжил:

– В общем, дары богатые. Хану будет любо в сундуки заглянуть! Все подношения уместили в три кибитки, места свободного – только для пяти бочонков меда.

Для охраны посольства, воевода Демир отрядил две сотни дружинников, под рукой сотников Волоса и Дороша. Ехать будут в красном, парадном одеянии.

С учетом запасов для всего посольства, на путь туда и обратно, обоз будет состоять из двенадцати кибиток и двух десятков сменных лошадей на самый непредвиденный случай.

Вот подробный список всех даров, которые я отобрал для Догмата, его жен и близкого родства. – Фиадор протянул свитки бересты, что принес с собой: Если что не так – говори, есть время для того, чтобы исправить и сделать все по – твоему. – Ольга надолго углубилась в изучение списка подношений. Дочитав до конца, еще раз убедилась, что более умного и мудрого хозяина и переговорщика, век не найти. От себя добавила лишь десяток мечей в богатых ножнах из кузни Прокопа и бочонок заморского, черного вина, который давно пылился в подземной кладовой.

На том и порешили: посольство отправляется завтра с рассветом. Фиадор заверил, что все оставшиеся вопросы, он за ночь порешает.

Оставшись одна, Княгиня выпила стакан холодного молока и собралась отойти ко сну. Неожиданно вспомнились очи Якова: к его уходу огонь надежды (а она знала, на что он надеялся) угас, оставив вместо себя чуть тлеющие угольки.

Чего он желал и на что он надеялся – было понятно, но странно: она желала этого не меньше его, а позволить себе утолить естественную женскую жажду, почему – то страшилась.

От таких мыслей, тело загорелось нестерпимым огнем, и этот огонь надо было как можно быстрее погасить, пока она не наделала глупостей. В голове мелькнуло: огонь гасится водой!

Сбросила одежду и нагая, прошла в смежное со светелкой помещение, где стояла кадка, доверху наполненная водой. Холодной! Именно то, что сейчас ей нужно! Ведь холода она не боялась!

По деревянным сходням поднялась до верха бочки, и без брызг ушла с головой к самому дну.

Успокаивая стук сердца там и замерла, свернувшись калачиком и уперев широко раздвинутые ноги в стенки кадки: лоно тоже требовало холода.

Через некоторое время, ей показалось, что с огнем она справилась. Накатывалась истома и захотелось в пастель, под меховой полог.

Вынырнула, отбросила волосы с лица и села на край сходней, обняв руками колени и положив на них голову.