Воительница Ольга. Книга вторая

Обещаю, при случае, отплатить сторицей! За мной не заржавеет!

– Да это не беда, что денег нету! В жизни всякое случается. Расплатишься естеством с моими сынами. Я до этой кислицы, особо не охоч. За свой век наелся досыта. Аж оскомину на зубы словил!

– А за такие слова, дядя, я тебя вылечу от оскомины. Забудешь о ней напрочь! Как и о том, что у тебя, когда то были зубы. И не только у тебя! У твоих сынов, тоже навсегда пропадет желание лизнуть сладкуюкислицу! Потому, что я им яйца выкорчую, как лебеду на грядке! – Вместо возражений, загремели засовы.

Ворота распахнулись. Один из сыновей запалил факел. В отсветах его, Ольга вместе с Бутоном, шагнула на подворье.

Хозяин имел широкую, и почти до пуза, дремучую бороду. Заплывшей жиром шуйцей, опасаясь за сохранность зубов, он прикрывал ротовое отверстие. Значит, угрозе поверил! Десницу держал под фартуком. Разглядев Бутона – низко поклонился:

– Прости, ночная гостья. Глаголал я шутейно и не со зла. Тебя пытал. Кто такая, почем по тракту в ночную пору без охраны, да еще и в одиночку, шастаешь? Сама понимать должна: времена настали тревожные.

Купеческие обозы стали редкостью. Случайные заезжие, всякое болтают. Кому внимать, а кого на х.. посылать – не разберешь! Вот и приходится изворачиваться, пытая гостей!

Вон сегодня, на постой, целых десятьпостояльцев наведались! Казалось – бы, радоваться надо, ан нет! Душа, от их присутствия, кровью обливается. Толи зарежут, толь красного петуха пустят.

Коней, не уходив и не покормив, сразу на брагу и ерофеича набросились. И перечить им не моги. Мечами и пиками обвешаны. Целый день пьют, едят и блюють! А слово поперек не вымолвишь. Нас вместе с хозяйкой – пятеро, а их целая ватага. – Толстяк, в сердцах, плюнул в сторону:

– Ходим, аки цепные псы возле кухни, к шумам прислушиваемся. В трапезной они нам появляться запретили. Мать, с младшим, у них в прислугах, а мы – в прислухах. Каждый миг ждем непотребства с их стороны.

 – Он снова плюнул:

– Мы, конечно, вмешаемся, если что, но побьют они нас. Против десятерых – мы не сдюжим. – Свет факела выхватывал залитые смертной тоской очи. Голос прерывался частой икотой.

– Есть у меня горенка на втором ярусе, для тебя – самый раз. И чисто, и без клопов – тараканов. И покормить тебя готов, чай все мы люди одной земли. Но как провести тебя незаметно в эту светелку – не ведаю. Ход на лестницу один, и ведет через трапезную.