Воительница Ольга. Книга вторая

Всадник, на скорости, начал пластовать земляное облако сразу обоими мечами. Постепенно кузнечный огонь на клинках начал меркнуть, а затем и вовсе погас!

И тут Ольга поняла: витязь не просто тешил богатырскую силушку. Он ОХЛАЖДАЛ мечи! Кузнецы КАЛИЛИ клинки в горнах, а он их не просто охлаждал, он их ЗАКАЛИВАЛ в утреннем тумане! Он завершал последний этап рождения меча!

От этой догадки стало нестерпимо жарко. Длани стали мокрыми! Срочно потребовалось время для обдумывания, для закрепления догадки! Княгиня тряхнула головой, обернулась к Унибору и Фиадору:

– Вы пока сходите, осмотритесь в кольчужном цеху, а мы тут с Прокопом, на свежем воздухе покалякаем.

 – Подождала, пока они удалятся:

– Слушай меня внимательно мастер! Не спрашивай откуда, но меня одна интересная мысль посетила! – И, в подробностях, поведала свое видение, какое она только – что зрела:

– Давай попробуем, не откладывая в долгий ящик, с моей догадкой разобраться! Если получится —вот и славно! Не получится – хуже от того не станет.

Погода для проверки моих слов, стоит самая завлекательная! Вот и начинай прямо завтра испытания! Как какой результат проявится, любой, – сразу ко мне с докладом!

– Сделаю, как ты мне сказала! – Прокоп смотрел на княгиню совершенно другими очами. Надежда и детский страх, что из затеи ничего не выйдет, легко читались на его лице.

Но надежды – было больше!

Унибор и Фиадор, увидев, что Княгиня идет к коновязи, заспешили ей навстречу.

Утром, думский боярин Баксай, принес черную новину: третьего дня, при родах, скончалась законная жена Романа – Боголепа. Роды были очень тяжелыми: удушье пуповиной плода и сильнейшее кровотечение при родах у матери. Итог: несмотря на усилия лучших повитух княжества – смерть обоих.

Ольга, услышав страшную весть, некоторое время, сидела, молча, осознавая услышанное. Потом её прорвало. Так она не рыдала никогда в своей жизни. Слезы лились нескончаемым потоком, тело трясло так сильно, что возникал страх: внутри что – то оборвется! Душа кричала от жалости к сопернице, которую она никогда не видела! От жалости к неродившейся дочке князя, от сострадания к Роману.