Будь ближе к врагу твоему… Психологический детектив

А как на самом деле Яковлев относился к полковнику – кто ж его знает?

– А мог Яковлев от обиды «замочить» Митрофанова?

– Да ты что, Олежа! Если бы все обиженные, кого обошли по службе, стали бы «мочить» обидчиков, в армии бы офицеров не осталось. Половина в могиле, вторая половина – в тюрьме.

– Не скажи, не скажи. Кто-то, как ты, плюнет на это – мол, не за чины и награды служим. А кто-то очень желает выстроить свою карьеру, но его постоянно обходят чьи-то сыны, племянники, внуки, зятья и так далее.

Накапливается обида, перерастает в ненависть, а там и до беды недалеко.

– Ну, не знаю. Это ты у нас по таким делам спец. Так вот, Яковлев – мужик скрытный, дружбу ни с кем особо не водит. Он, знаешь, из породы тех, кто дружит только с начальством, а с подчиненными всегда держит дистанцию. Митрофанов был такой же, только еще и с барскими замашками. Ну откуда это в деревенском парне?! Не иначе, влияние тестя. Я его как-то подколол, типа: быстро ты забыл, как коров в деревне пас.

Так он на меня потом месяц волком глядел, даже по службе пытался ущипнуть.

– Но вы же оба «афганцы». Неужели не сошлись на этой почве?

– Да я поначалу попытался с ним сдружиться. Зашел к нему в кабинет с «пузырем». Нет, он выпил со мной, посидел, но, как бы это тебе объяснить: я четко понял, что никакой дружбы, никакого «афганского братства» не будет. Гусь свинье не товарищ! – Ильич невесело усмехнулся. – Да и были мы т а м в разное время и в разных местах. Я закончил службу в Афгане в восемьдесят седьмом, а он – в восемьдесят восьмом.

Я был комбатом под Кандагаром, а он – начштаба полка в Герате. Т а м мы с ним никак не пересекались.

– Ясно, а орден у него за что?

– Не знаю. Если бы за конкретное дело, думаю, он бы рассказал. Может, по совокупности служебных заслуг. Там иногда давали штабным на выход. Не знаю…

– А семья?

– Семья у него хорошая. Жена Татьяна – баба небалованная, добрая, и не скажешь, что генеральская дочка. Вот смотри, генерал дочку хорошо воспитал, а из зятя сноб прёт… пёр, хотя, вроде бы, должно было быть наоборот.

Танька его очень любила, а вот Петька, похоже, женился на погонах тестя. Нет, – Ильич перехватил вопрошающий взгляд Олега, – внешне все было благопристойно. Они никогда не ругались, во всяком случае, на людях. Но – я не знаю, как объяснить: чувствовалось, что он к ней равнодушен.

– У него кто-то был на стороне?

– Не знаю, мне ничего об этом не известно.