Погоня за оборотнями. Детективно-психологические романы

Старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан милиции Долгоногов был в своем репертуаре.

– Уважаемый Ояр Петрович, – в тон ему начал Олег, – а не соблаговолите ли Вы заглянуть ко мне в кабинет?

– Не соблаговолю, досточтимый Олег Семенович, – Ояр продолжал ерничать. – По высочайшему соизволению моего непосредственного начальника – Владимира Ивановича Шестакова – я разбираю ДОРы[2 -

Дела оперативной разработки.], в коих, по его мнению, «конь не валялся».

– И ты думаешь, что меня это очень возбудило? Твои ДОРы, вместе с конями, обождут! Дуй сюда! – Олег положил трубку и включил электрический чайник.

Через пять минут дверь в кабинет отворилась и на пороге, чуть пригибаясь, чтобы не задеть головой косяк, возник Ояр Долгоногов.

– Что изволите, Ваше Высокоблагородие? – под шутливой маской Ояр весьма неумело пытался скрыть раздражение.

Он уселся на стул, стоящий напротив стола Олега, и вытянул свои длиннющие ноги, перегородив ими проход. Руки при этом Ояр скрестил на животе.

Вся его огромная фигура выражала крайнюю степень недовольства. Олег, нимало не смущенный этой демонстрацией, налил в большую эмалированную кружку крепкого чая, бросил туда семь или восемь кусочков рафинада и сунул кружку прямо в руки Ояру. Кружка была горячей, и тот сразу же перехватил ее за ручку.

– Хам! – поморщился Ояр.

– И Вам не хворать! – спокойно парировал Олег. – Попей вот настоящего чайку, а не того пойла, которое ты привык хлебать.

– Олег, я пришел сюда не чаи распивать.

У меня дел – во! – Ояр чиркнул себя ребром ладони по горлу. – Говори, чего звал?

– Пей и слушай! Я сейчас заканчиваю дело «домушников». Надо писать «обвиниловку»…

– Ну и что тебе там не ясно?

– Ояр, а тебе при воспоминании о Карлисе Крауклисе не икается?

– Мне, – Ояр сделал ударение на этом слове, – не икается! Я так и знал, что ты опять к чему-нибудь прицепишься. Ну, что тебя опять не устраивает?

– Да не укладывается у меня Художник в схему этого преступления…

– Ну, так уложи!

– Шутки у тебя идиотские! Да, он пьяница, опустившийся человек, но ведь не вор же.

За всю свою жизнь он ни разу не попадал в поле нашего зрения.

– Все когда-нибудь случается впервые. Ты же сам сказал: пьяница, опустившийся человек… Мало ли у тебя было случаев, когда пьющий человек, изначально вроде бы и неплохой, постепенно деградировал бы и, в конце концов, преступал бы грань и совершал преступления? Пруд пруди…

– По-моему, не тот случай.