Медведь с лабаза. Записки сахалинского таёжника. Одиннадцатая книга

Но как говорится, раз на раз не приходится, множество, раз видели автомобили и с двумя пробитыми колёсами на одном мести. Большое количество автомобилей объезжает пост, каждый со своим; нет прав, техосмотра, выпивши, транспорт не исправен, причин хватает.

Через часок старший, ведущий медвежатник вернулся с рюкзаком. В котором ружьё, термосок, Тимохин чайный котелок, чайные дела и две куртки. Снова курс на Березняки, Судзуки оставили на старом месте, вприпрыжку вперёд. Примерно за километр до лабаза услышали вороний хор.

– Вороны твари, селёдку жрут. Медведя нету, ушёл.

– Тимоха, вороны могут на пару с медведем жрать. По телевизору вон показывают.

– В том то и дело, что по телевизору, а жизнь это не телевизор. Ты хоть раз слышал рёв медведя?

– По-моему мы сейчас про ворон говорим. Тимоха, я зуб даю, медведи не каркают! А как они рычат, я слышал сотни раз и опять же по телевизору! – Николай рассмеялся. – А вот в природе не приходилось слышать, как рычит!

– Вороны что ли рычат? По чаще в лес ходить надо, таёжник.

– А ты слышал рёв?

– Чей, вороний?!

– Слушай, я же могу и перепутать, у меня зрение не ахти.

– Да я знаю, у тебя не только зрение не ахти.

– Ты на себя посмотри. Отвечай быро, слышал медвежий рёв, сколько раз?

– Ни разу, хрюканье много раз слышал, тяжелые медвежьи вздохи, напоминающие человеческие, слышал, а рычанья слышать не приходилось, окромя телевизора!

– Ну ты же в лесу живёшь, почему не слышал?

– Потому что у меня в лесу телевизора нету!

С дороги свернули намного раньше.

Форсировали Колку, как Китайцы Амур форсируют. Тимоха сбросил обороты, Николай стволы наизготовку, крадучись пошел вперед. Парниша своим малым ходом постепенно увеличил дистанцию. Так, на всякий случай, что бы фору было больше. А вдруг промахнется, знает, что Николай как стрелок далеко не снайпер. Нет, для любителя почти снайпер, а для профи так себе.

Если бы за место Николая был Васёк, у Тимохи бы в мыслях не было насчёт промаха. Хотя Васёк промахивался по серьёзному, в том случае был виноват не пристреленный карабин, точней сбитый прицел.

Парниша как чувствовал, если бы у бочки был медведь и если бы Николай не промахнулся, то пришлось бы рвать когти! А если бы Николай промахнулся, то когти рвал бы медведь.

На бочке кроме воронья некого. Николай к лабазу шумно подошел, поднял птиц. Что творится у лабаза, ужас, косолапый весь ельник обгадил.

– Видал Тимоха! Он прямо под лабазом жил.

– Да походу и не один.