Медведь с лабаза. Записки сахалинского таёжника. Одиннадцатая книга

Пока что добились успехов только в сильной социальной расслойки оставшегося населения свободного и нерушимого, которого, казалось бы, навеки сплотила великая Русь.

В том то и дело, что Русь великая, было и похуже. Дороги в стране хреновые, так что есть надежда, что и на нашей улице перевернется грузовик с колбасой! Сегодня ты лежишь на лабазе, а завтра станешь депутатом. И будешь спать не на лабазе, а в думском кресле!

– Тимоха, кажется, медведь пришел, – шепотом сказал Николай.

– Перекрестись значит, тебе последние время много чего кажется, – так же шепотом, но гораздо громче ответил Тимоха.

– Я шум посторонний у бочки услышал.

– Акустик что ли? Ручей под ухом грохочет, он шум услышал. Давай спать.

– Я тебе сейчас посплю! Свети, давай, спать захотел, на том свете выспишься.

Парниша прислушался к звукам ночного леса. Нечего не слышно кроме бурчанья речки и весёлой песенки ручейка. Николай с ружьём наизготовку стал на колени к краю лабаза. Тимоха с фонариком пристроился сзади ведущего охотника.

– Смотри не промахнись! – что змея прошипел Николай.

– Ты сам смотри не промахнись, у этого прожектора отражатель мощный, луч широкий, так что за меня не беспокойся. А если промахнусь, то я успею звездануть тебя фонариком по башке! Он тяжёлый, так что срыва не будет!

– Тимоха, кончай шутить. Готов? На счёт три включай.

– Можёт тогда давай обратный отсчёт! – парнише весело стало.

– Ты, придурок, что ты орёшь? Тимоха, ты заколебал, надо знать время и место где шутить.

– Ты это на своем носу заруби, а мой не трогай. Ясно!? Твои шутки при посторонних слишком далековато заходят.

– Да б…! – старший товарищ выдал матерную тираду. – Короче считаю. Один. Два. Три!

Тимоха щелкнул тумблером. Верхом на бочке, мордой к лабазу сидит старый знакомый, который с двумя пулями в голове. Медвежонок на секунду опешил от яркого света. Николай нажал на курки, громыхнуло добре! Медвежонка с бочки сдуло. Но как-то не так, как нужно, спрыгнул зверёк с бочки.

– Ты Коля звук металла уловил?

– Ну, кажется, я ниже взял и в бочку всадил.

Тимоха с фонариком спустился вниз, полазил вокруг бочки, крови не видно, её нет. Промахнулся, сразу это почувствовал. Вернулся на лабаз. Сели ужинать или вечерять, а может ночерять, время двенадцатый час. Литровый термос крепкого чая, гора бутербродов.

– Ничего я Тимоха не понимаю.