Папоротник. Пятая книга

Парнише показалось, что они даже спорили. Он тем временем, Белку с потомством, пристроил под одиноко растущей ёлочкой. Сверху на ветках приладил кусок полиэтиленовой плёнки. Погодка что-то не нравится. Отправил рыбачков за добычей. Сам, на рыбалку не рвется. Впереди лето, успеет набегаться с удочкой по речкам, не для развлечения, а для пропитания.

В полу километре ниже, на левом берегу устье большого ручья. Самый крупный приток Вознесенки. Ручей бежит с северо-запада, быстрый, можно сказать нервный ручей, сильные перепады высоты.

В том году, при большой воде в реке, ребята на ручье неплохо порыбачили. Больше половины улова составил серебристый голец. Правда, рыбка мелковата, сантиметров по двадцать в длину.

Оборудовал кострище, завел огонь, повесил офицерский котелок. Здесь рыбаков не до свистишься, река гудит. Ручей, на который они пошли, грохочет как беспрерывный железнодорожный состав. Сделал сушилку, переобулся в кроссовки. Кругом сухо, дрова можно в красавках таскать. На Долинке брал дрова в основном на левом берегу ключа.

Подошёл к обрыву. Показалось, что, внизу возле речки стоит медведь. Посмотрел внимательней, Иваныч метров за двесте ниже по течению маячит возле речки с удочкой. Вот чёрт старый. Может пойти протопить его, слегка, научить уму-разуму?

Поздно, мужик горбатый с детства, хотя на первый взгляд не заметно. С Гошей не пошёл, ясно, о чём они спорили. Ведь Иваныч профи в охоте и рыбалке, но Тимоха, гад такой! Не дает Иванычу даже слова сказать. Именно так, вчера, на ночь, глядя, выразился Гоша.

Иронии, в голосе товарища было хоть отбавляй. Но Иваныча уши уловили только, леща, которого Гоша ему бросил.

Лещ не рыба, это лесть. Тот, поймав леща, понесся, слетел с тормозов и забыл про злобного парнишу. Пытался рассказать Гоши про соболиный промысел.

Он оказывается в молодости, ещё и соболятником был. Все эти речки прошёл вдоль и поперёк. Ходил так быстро, что даже мосты не замечал! К старости, всё позабыл, даже названия речек. Во так-то человека склероз накрыл!

Гоша стал хихикать.

Не от рассказа Иваныча, а от предвкушения нервного срыва, младшего товарища. Тимохи эта игра надоела, он громко выразился языком фени, густо сдобренным матами. Сказал, что думает и что сейчас сделает, если Иваныч не заглохнет. Дед замолчал до утра. Парниша, дал себе слово, что с такой компанией, больше в лес не пойдёт. Как не будь один.

Палатку поставил, сушняка подтянул, чаю напился, не спеша, дровишки пилит. Белка коротко, отрывисто тявкнула.