Раненный феникс

Он был похож на романтического персонажа из книг, рыцаря на белом коне. Я раньше и не догадывалась, как сильно привязана к нему, как много значат для меня его действия и слова. Без него эта академия была бы адом…

Наконец я нашла в себе силы отойти от эйфории и тоже покинула комнату. Впереди было несколько занятий, скучная лекция по стихийным искусствам и боевая магия. Меня передернуло от воспоминаний о моем партнере. Я стала всерьез недолюбливать магов ветра. Но сегодня было необычное занятие, на открытом воздухе, с мимолетным участием мадам Камиллы.

Лекция навевала скуку, я старательно записывала все за профессором, едва улавливая смысл его рассуждений. Я не была плохой ученицей, всегда выполняла задания и готовилась к занятиям. Но училась, потому что должна была, без особого энтузиазма. Единственное что я по-настоящему любила – это боевую магию.

Я часто прикасалась к кулону, боясь, что это был сон и что Фабиан вовсе не был несколько минут назад так нежен.

– Где украла его? – донесся до меня шёпот Шармин.

Я обернулась, что бы встретиться с ее холодными изумрудными глазами. Еще несколько пар глаз повернулось, что бы узнать, чем закончится наша стычка. Сахара сидела рядом с подругой, тоже рассматривая меня любопытными глазами и сладко улыбаясь. Я знала, что они ждали ответного выпада, колкости, от которой ссора приобретет иные обороты. Но я не хотела устраивать сцен.

– У меня сейчас нет времени отвечать на твои вопросы, – сухо ответила я, глядя прямо в глаза. Она напряглась, растягиваясь в улыбке. Я хотела было отвернуться, но Термез схватила за цепочку и сорвала ее с моей шеи.

– Занятная вещица… – протянула рыжеволосая, любуясь кулоном. Я почувствовала, как внутри растет ярость, и которую лучше оставить внутри, но она начала сметать все преграды внутри меня.

– Отдай его мне. И мы закончим по-хорошему, – я постаралась быть максимально собранной, чтобы не выдать своих чувств.

– По-хорошему? – она звонко рассмеялась, и любопытные ученики подхватили ее смех. Профессор, кажется, ничего не замечал, выписывая формулы на доске. – Сгораю от нетерпения увидеть, что же будет, если наша сиротка разозлиться?

Вот оно, мое больное место. Любое упоминание о моей семье рушило все стены.