До потери пульса

Её глаза округлились, а где-то в районе солнечного сплетения что-то сжалось.

– Сын, ты чего? Это что такое?

Гоша бросился к рюкзаку и спрятал его за спину. Только после того, как он это сделал, ему в голову пришло осознание степени глупости подобного поступка.

– Мам… – начал он неуверенно.

Та пристально смотрела на него, ожидая объяснения.

– Нет, хватит. Я не понимаю, почему должен оправдываться перед тобой. Ты же не знаешь, зачем мне всё это в школу. А если мы ставим спектакль?

– В конце одиннадцатого класса?

– Мам, у нас последний звонок.

– Так и чего ты прячешься, как вор?

– Я не знаю.

Гоша поднялся с колен, подхватив рюкзак. Он смотрел на маму, не зная, как уйти. Эта женщина, со своими морщинками от частого недовольства, духами, которые она наносила, не собираясь выходить из дома, красной помадой, никогда не выходящей за границы губ, прямо сейчас казалась ему совершенно чужой, незнакомкой, которая старалась насильно заставить его сесть пообедать.

Уходить было и странно, и логично.

И незачем, и совершенно необходимо. Так что же делать?

Гоша не помнил, как он вышел сначала из комнаты, потом из квартиры, потом из парадной. Он будто бы отключился. Наверное, его мама кричала, чтобы добиться ответа на свои бесконечные вопросы. Наверное, она угрожала наказать его, потом перешла с кнута на пряник и долго упрашивала съесть хоть что-нибудь, затем отчаялась и начала давить на жалость, катаясь в истерике прямо на коврике при входе. Он не слышал всего этого. Поэтому выйти из квартиры оказалось не так уж трудно.

Перед входной дверью на лестнице Гоша всё же остановился, на всякий случай прислушался. Тишина. Всё спокойно, можно идти. Входная дверь захлопнулась за ним, и где-то на втором этаже прозвучали тихие всхлипывания, прерываемые еле слышным бормотаньем. А на том же этаже в квартире, спустя пару минут, кто-то достал из шкафчика корвалол и налил в чашку с водой пару капель.

Когда Гоша оказался на улице, они с Одуванчиком поспешили на вокзал.

Рюкзаки болтались на спинах уже с характерными звуками: либо буль-буль, если там была вода, либо тук-тук, если другие громкие предметы.

– А что у тебя там? – поинтересовалась Одуванчик, услышав чёткий тук-тук, когда Гоша прошагал в вагон метро и встал у противоположных дверей.

– Да так. Взял пару книжек.

Одуванчик улыбнулась.

– Ага. Книжек. Чего врёшь-то? Слышу же, что не книжки это.

Гоша отвёл взгляд в сторону.

– Книжки.

– Ладно тебе. Колись.