До потери пульса

Дима придавил ладонью страницы и даже довольно громко ударил по ним, мол, смотри сюда, здесь задание.

– Давайте там. Через две минуты вызову к доске на первую задачу. – пробурчала Жизель Ивановна, уткнувшись подбородком в шею. Она что-то изучала на своих ключицах.

Одуванчик сдалась. Она хотела посмотреть, что за задачу надо было решать, но вспомнила, что осталась без пенала. Дима медленно опустил его к себе в рюкзак.

Делать было нечего. Конечно, можно было бы попросить ручку у кого-нибудь из соседей, но Одуванчик не хотела этого.

Взять ручку – значит подписать пакт о добровольном заключении в тюрьму без права на побег. Перед ней уже сидели одноклассники в полосатых робах. Кто-то даже в кандалах. Вон, Лола Орлова, хоть и модница, и та в полосатом платье. А Рома Калугин? Да у него живого места на лице не осталось. Всё в синяках. И не потому что он не спит, а потому что Цербер его лупит за неправильно найденные иксы. Ей, наверняка, даже в голову никогда не приходило, что Ромка творческий. Может быть, он игреки искал или ещё что похуже. Нет. Выглядело всё очень плачевно. Даже ботаник Гоша скукожился в своей камере под весом учебников. Противно. Грустно.

– Савельева, к доске! – проревела Жизель Ивановна.

Дима злорадно улыбнулся. Одуванчик вернулась в обычный мир. Прямо перед ней возникла Жизель Ивановна. Она смотрела ей в глаза. С минуту Одуванчик старалась сообразить, как ей лучше поступить. И вдруг она придумала. Она встала с места и направилась к доске.

Пока Одуванчик шла, Дима ёрзал от радости и потирал руки как муха лапками на навозной куче.

– Жизель Ивановна, я, конечно, поняла, как решается эта задача. – сказала Одуванчик стоя у доски. – Но дело в том, что мы с Димой советовались, пока решали её. И, так сказать, объединив наши усилия, мы пришли к очень интересному результату. Но мне бы не хотелось лишать Дмитрия возможности похвастаться тем гениальным способом, который он предложил, поэтому, может быть, он сам продемонстрирует всё на доске? – Одуванчик искренне улыбалась и смотрела на математичку.

Та даже растерялась.

– Ну если он и правда…

– Да! – чуть ли не крикнула Одуванчик, посмотрев на Диму. Тот, судя по взгляду, готов был покуситься на её жизнь. И это как минимум. – Я сама удивилась, как он додумался до такого решения. Это поразительно!

– Хорошо. – отрезала Жизель Ивановна, – Мне, собственно, совершенно без разницы, кто здесь будет стоять. Пусть Шишкин нас удивит.