Ха-ха, Хэйхэ

 – Какой колдун, какой волшебник их привёл сюда? Что за кудесник их согнал, с какого пастбища? Куда бредёт оно, понуро и потерянно, в своих фуфайках, телогрейках и потрёпанных, до дыр затёртых пиджаках?» Какой-то тягостный, неумолимый магнетизм и единение, казалось, связывали всех их.

С осторожностью мы подошли к ним чуть поближе, на короткое, но безопасное при этом расстояние. В своей одежде – тёртых джинсах и поношенных, но всё же фирменных футболках мы с товарищем казались тут инопланетными какими-то, бесцеремонными пришельцами из космоса, мы явно были здесь чужими.

Эту разницу мы ощутили моментально и, сказал бы я, предельно ясно и конкретно, прямо сразу же.

Стояли здесь они, я думаю, давно уже, не меньше часа или двух, ругаясь шёпотом и выпуская сизый дым. Похоже, всё это… «мероприятие», – сказал бы я, – по пятницам, являлись здесь обычным делом. Только изредка, один из самых привередливых и вьедливых, ворчал с угрюмым недовольством: «Ну и где она? Куда девалась эта падла?! Они что там все, вконец опухли, берега там перепутали? Утопла что ли, по дороге? Сколько можно-то, людей тут мучить-то? Куда она пропала-то!»

Как оказалось, дожидалась эта очередь как раз ту самую Ракету; если помните, она по пятницам везла сюда по озеру запасы водки на неделю.

В этом городе, как я отметил, винзавода просто не было… Ракета где-то задержалась, это бедствие у нас с ракетами бывает. Два часа уже… народ стоял в невыносимом ожидании. Народ терпел и не роптал. Народ безмолвствовал. Хотя и нервничал, понятно, но бездействовал. Народ привык и не к такому. Тем не менее, Ракета всё не приплывала. Водки не было. А люди ждали до последнего и верили…

Я одного не мог понять: зачем всем городом они тут выстроились в очередь? Чего они, не понимают, что на всех, ну очевидно же, не хватит точно! И Ракета их не выручит! Туда не влезет столько водки! Ну понятно же! Ребенку ясно, дураку… В противном случае она действительно утопнет в этом озере. А если даже доплывет, не до утра же ведь, не до субботы продавать же? Как по-вашему?

Стоять и ждать, чем это может всё закончится, мы не решились.

Было ясно: эти гопники, в своих кургузых пиджаках и бабы все эти… стоять здесь будут до конца и биться до? смерти. Хоть до рассвета, до последнего пришествия! Да хоть до страшного суда! Такие хлопчики, такие, русские, синюшные красавицы, за два флакона разве только не удавятся, своё возьмут уж по-любому, уж по-всякому.