Ирий

Вместо дверей огромные ворота как с одной стороны, так и с другой, с ямой в центре почти в человеческий рост и под самый верх заваленной всяким мусором, и небольшим окошком справа от ворот. Войдя под его полуразрушенную кровлю, задумался: «Интересно, а для чего был построен такой несуразный дом? Да ещё и с ямой посередине прохода…. Интересно и кто из нас, ещё в лыжи обутый?! Хотя…. Кто их разберёт, они ж развитые были!»

Но так и не найдя подходящего ответа, принялся шустро собирать дрова для костра, пока не пошёл дождь.

Сушняка валялось в округе в изобилии. Вытащил из кармана огниво, чиркнул пару раз отточенными движениями, огонь вспыхнул сначала маленькими оранжевыми язычками, превращая сухой мох и лубяные волокна, с корой дуба в красные угольки. Жар набирал силу, поглощая всё больше дров. Хвост подкинул в огонь толстых веток и расположился у костра, греясь от его тепла. Мелкий дождь, вскоре, превратился в ливень. Потоки воды ручьями стекали с полусгнившей крыши и собирались в огромную лужу, в низине под старыми дубами, когда та до краёв наполнилась, шумный бурлящий поток перелился в молодой овраг, унося дальше мутные воды, вниз по логу. Костёр разгорелся, и его тепло согрело путника, лишь изредка небольшие порывы ветра влетали, в разрушенное временем странное строение, заставляя поёжиться и пододвинуться ближе к огню.

К вечеру ливень чуток приутих, и Хвост различил, сквозь шелест и шум воды, возню под крышей, держащуюся на честном слове.

Сначала хотел её проигнорировать, но голодный желудок воспротивился молчаливому созерцанию огня, и потребовал от своего хозяина встать и посмотреть. Вдруг там, много вкусненького?! Желание желудка подтвердились. На чердаке гнездилось несколько пар диких голубей. Коля схватил ничего не подозревающего голубя, отсёк ножом головы и большую тушку быстренько освежевал тут же около костра, перья бросил в огонь. Надел на импровизированный вертел, сделанный прямо из дров, приготовленных для костра, и повесил над огнём медленно и, без голодной дрожи в руках, принялся жарить голубя. Он никогда не суетился при приготовлении пищи, и неважно, когда он последний раз ел, эта привычка, выработанная с детства, главное в его мире было то, чтобы пища, хорошо пропеклась или сварилась. Только это, гарантировало её хорошее усвоение, иначе, могло случиться несварение желудка. Даже голубь, в этом мире, был не диетической пищей.