Хрустальный свет

Здесь тоже есть проход, трещина между мирами, называй, как хочешь – мой собственный проход, который я когда-то случайно открыл и сквозь который оказался не способен пройти. Теперь через него лезет всякое, пытается протащить кого-то с собой, – и он кивком указал в глубину аллеи, куда ушла странная старуха, – хотя им самим вообще никакой проход не нужен…

– Теперь я навсегда привязан к этому месту, – продолжил он. – И я вынужден платить за свои прошлые ошибки, не в силах что-либо изменить. Тебе предстоит сложная задача: ты должен сделать то же, что сделал когда-то я.

Ты слишком приблизился, и обратного пути для тебя уже нет.

Тебе необходимо довести дело до конца, разорвать завесу пространства, пока оно не разорвалось само под твоими ногами. Тебе придётся пройти сквозь открывшийся вход и захлопнуть за собой дверь. Не повторяй моих прошлых ошибок, не останавливайся, – добавил он. – Даже если тебе покажется, что это невозможно, – продолжай движение. Даже если у тебя не останется сил, и следующий шаг будет казаться последним – двигайся вперёд.

Иначе, так же как и я, навсегда останешься между мирами – в полной неопределённости, изредка проявляясь то там, то тут, неспособный отдалиться от этой границы, не имея возможности что-либо изменить.

– Но я не могу ничего открыть, – сказал я, вспоминая свои последние несколько недель бесплодных попыток.

– Тебе, как я уже говорил, не хватает скорости, и тебе нужен велосипед, – ответил он.

– Но меня выгнали из секции, команда не примет меня обратно, у меня не получится вернуться! – в отчаянии почти закричал я.

– Тебе помогут, – ответил он и с силой ударил копытом в землю, высекая искры.

Искры метнулись мне в глаза, земля качнулась, и я, невольно зажмурившись, стал заваливаться набок, успев в последний момент подставить руки, чтобы смягчить падение. Это почти не помогло, от удара о землю я снова открыл глаза и проснулся.

*

За окном квартиры было уже темно.

Чуть позже с работы пришла мама. Мы вместе молча поужинали. Я видел, что она очень расстроена.

В этом был виноват только я – после своего странного сна я снова мог чувствовать. Вспомнил, что последние дни вёл себя отвратительно – игнорировал её вопросы, обрывал на полуслове, огрызался по любому незначительному поводу.

Это было ужасно, но мрак, накрывающий меня, понемногу отпускал.

– Знаешь, Володя, сегодня разговаривала по телефону с папой, – сказала она. – Он приедет из командировки 25 декабря, так что Новый год будем встречать вместе.