Чёрная книга. Повесть

– Пока оставлять ничего не надо, может затеряться, – сказала Ирина Константиновна, – то, что вы прислали, мы уже видели, принципиально обо всём договорились, до понедельника у нас с Катериной свободного времени всё равно не будет разбираться с чем-то ещё. А вы со своей стороны посмотрите – уберите неточности, поработайте со своими стихами, а с понедельника начнём их готовить к публикации.

– Хорошо, – ответил он, понимая, что аудиенция закончена.

– Тогда до свидания, – сказала она. – И не забудьте про пятницу.

– До свидания, – ответил он, поднимаясь со стула.

– Ирина Константиновна, – вмешалась Катя. – С самого утра хотела спросить, но всё забывала… Можно мне сегодня пораньше уйти…. Пожалуйста! Очень надо!

– Но у нас же отчёт для редакции… Времени и так почти нет…

Володя, как встал со своего стула, так и стоял столбом, не решаясь нарушить диалог женщин, глядя на них попеременно.

– Завтра же всё наверстаю, если нужно задержусь…, – тараторила Катя.

Ирина Константиновна посмотрела на неё.

– Ладно, чего уж с вами поделаешь. Идите.

– Спасибо Вам Ирина Константиновна, – сказала Катя. Мгновенно побросала в свою сумочку всё необходимое. Вышла из-за стола. Быстрым шагом подошла к Владимиру. Взяла его под руку и увлекла за собой вон из кабинета.

– До свиданья, Ирина Константиновна, – крикнула она на бегу.

Володя тоже хотел попрощаться ещё раз, но дверь захлопнулась раньше, отсекая их от кабинета, а уже в следующую секунду кто-то очень громко выкрикнул его имя прямо ему в ухо – он даже зажмурился от неожиданности – и одновременно с этим очень больно ударил в плечо.

Он тут же снова открыл глаза и увидел перед собой жену с банкой маринованных огурцов в левой руке. Правая её рука была свободна.

Ей-то она и врезала мне в плечо, понял он.

– Вообще-то больно, – сказал он, потирая ушибленное место.

– Как-то нужно приводить тебя в чувство. Застыл в кладовке на пятнадцать минут.

– Извини Маша, задумался.

– Никакого толку от тебя нет. Дел-то всего ничего – разобрать полку, поставить банки, а ты стоишь, свои стишки перебираешь. Выкинуть их давно пора на помойку. Выкинуть и забыть, а ты…

Вообще-то она была права. Он и сам иногда так раньше думал. Но раньше он никогда не покидал границы реальности, а в этот день вылетел из неё, как пробка.