Источник

У женщин на кухне закончились соль и специи, и кому-то следовало отправиться в сельпо. Вызвался Аксён, ему хоть и перевалило за сотню, но он не упускал ни одной возможности пробежаться трусцой.

Его пытались отговорить – всегда пытались, это был своеобразный ритуал:

– Куда ты старый, есть кто и помоложе. Твоё дело, вон, на завалинке сидеть, – говорила жена его старшего внука.

Он с этим не был согласен категорически и неизменно отвечал:

– Подумаешь сельпо, тоже мне расстояние. Сельпо не Иерусалим, полтора километра туда и столько же обратно, раз плюнуть.

Дайте старику размять свои косточки.

Сказал, улыбнулся, понимая всё. Надел валенки, свой светлый полушубок, шапку ушанку и по протоптанной тропинке, по склону оврага, зимой так было короче, затрусил в центр села, где на сельской площади с южного её края, находился сельский магазин.

Отсутствовал он довольно долго. Все уже устали ждать, стали волноваться…. А потом пришёл сосед и сказал, что Аксёна больше не стало, а следом на дровнях, в сопровождении большинства жителей села, привезли и его самого…

Сосед рассказал:

– Иду я домой, вижу, метрах в ста впереди меня на тропе Аксён.

Хотел было догнать, да за ним разве угонишься, всё бегом. Чуть позже опять взглянул вперёд, а его уже и след простыл, свернул куда, или добежал уже? – Да нет, думаю, добежать вряд ли мог бы успеть, далековато оставалось. Иду дальше. Тропинка пошла под уклон, потом чуть вверх, дальше опять чуть вниз. Знаете это место перед тем, как она выскакивает из оврага.

Там я его бедолагу и нашёл.

Лежит на спине рядом с тропой, не шевелится. Шапка ушанка отлетела в сторону. Глаза открыты и смотрят прямо в небо, а на губах улыбка.

Я кричу – Аксён, Аксён, да, куда уж там, не слышит – отдал богу душу, отмучился. И так мне тоскливо стало на душе, так муторно, словно потерял самого близкого человека на земле, а ведь мы с ним даже и не родственники.

Поплакал, конечно, а потом успокоился. Понял, что хорошо ему, не зря улыбается, к Богу попал, в царствие его небесное, а путь его был ох, как долог…

***

Виктор, поставил многоточие, отделяя от почти законченной книги то, что на его взгляд не требовало серьёзной правки, и отправил выделенный текст в печать.

Это, по сути, было вступлением к его повествованию. То, что можно было считать полностью достоверным – его воспоминания из детства – диалог двух мальчишек, а фактически рассказ его двоюродного брата Игоря об их общем прапрадеде Аксёне.