Сыновья Горгоны

– Товарищ, старшина, а в море корабль, однако, – прошептал Вылко.

– Где?

– А вон там, гляди вперед и чуть вправо.

В нескольких сотнях метров, в глубине залива, в сгущающемся мраке действительно неясно просматривалась подводная лодка.

– Ну и хрен с ней, к нам она все равно подойти не сможет. А этих, что приходили, мы сейчас кончим. Значит так. Стреляем по моей команде и только по шлюпке. Понял?

– Угу, – промычал Вылко, прильнув обветренной щекой к прикладу.

Между тем, немцы погрузились в надувную шлюпку и, действуя короткими веслами, стали удаляться от берега.

– Огонь! – приказал Юркин и плавно нажал на спуск. Рядом грохнул карабин матроса.

На шлюпке раздались дикие крики, и она завертелась на месте.

– А! Не нравится, суки! – выматерился старшина, всаживая пулю за пулей в тонущих диверсантов.

В глубине залива блеснули вспышки, и в сторону берега понеслись огненные трассы. Затем они прекратились, и хищная тень растворилась во мраке.

Спустя три дня, хмурым утром, на пост прибыл базовый тральщик с капитан-лейтенантом.

– Да, дела, – хмуро сказал Пшеничный, сойдя на берег вместе с его командиром и выслушав доклад Юркина, рядом с которым переминался замурзанный Вылко с нацепленным на шею немецким шмайсером. – Трофей? – покосился на автомат.

– Воде того, – товарищ капитан – лейтенант, – ответил старшина. – А у меня вот, – похлопал по висящей на поясе треугольной кобуре с парабеллумом.

– Так значит, говоришь, они были с подлодки? – задал очередной вопрос командир тральщика – худощавый старший лейтенант в штормовых сапогах и канадке.

– Именно, – кивнул чубатой головой Юркин. – Мы с Вылко ее отлично видели.

– Ну да, – подтвердил матрос. – С нее, однако, по нам стреляли из пулемета.

– Неспроста немцы здесь появились, – переглянулись офицеры.

– Вон там, – показал старшина рукой в сторону ближайшей гряды за постом. В братской могиле.

– Ведите.

У одной из гранитных скал, рядом с карликовыми ивами, была выложена невысокая пирамида из камней, припорошенная снегом.

– Светлая вам память, ребята, – сдернул с головы мичманку с просоленным крабом* капитан-лейтенант, а остальные молча сняли шапки.