В закрытом гарнизоне

За темным окном пелена дождя, далеко в заливе всплескивает створный знак, скучно.

Трое из нас вяло перебрасываются в подкидного, Серега Антоненко пишет письмо на родину, а я, усевшись на подоконник, лениво перебираю струны экипажной гитары.

Внезапно неплотно прикрытая дверь открывается, и в проеме возникает один из наших соседей.

Сначала он отрешенно оглядывает собравшихся, потом делает несколько шагов вперед и протягивает мне руку, – дай!

Несколько озадачено я передаю ему гитару, кто-то из ребят подвигает гостю «банку» и, усевшись на нее, парень чуть подстраивает инструмент.

Потом звенят несколько вступительных аккордов, и в воздухе рождается песня.

Автономке конец, путь на базу, домой,

Тихо лодку глубины качают,

Спит девятый отсек, спит девятый жилой,

Только вахтенный глаз не смыкает!

четко рубя слова, поет старший матрос, и мы переглядываемся.

Что он думал тогда, может, дом вспоминал,

Мать, друзей или очи любимой,

Только запах чужой те мечты разогнал,

Что такое? Несет вроде дымом.

слова незнакомы, но мы уже понимаем, о чем она, и все напрягаются

Доложить – ерунда, не уйдет никуда,

И в центральном ведь люди – не боги,

Поздно, пламя ревет, не успел, душу рвет

Перезвон аварийной тревоги!

песня захватывает, по коже бегут мурашки, и мы представляем тот ад, в который превратился корабль

И кто спал и лежал, или вахту стоял,

По постам боевым разбежались,

А в девятом, кто встал, кто услышал сигнал,

За себя и за лодку сражались!

мрачным набатом резонирует гитара и пред глазами борьба за живучесть

Ну а кто не проснулся, уснул навсегда,

Не почувствовав, как умирают,

Что за миг до конца, им приснился тогда,

То никто, никогда не узнает!

Ну а дым все валит, больше нет уже сил,

Гидравлические рвутся трубы,

Страх и смерть в переборке восьмого открыл,

Путь огню, смерть и новые трупы!

Дан в отсек ВПЛ*, но огонь не поник,

И спасенье теперь в десятом,

Сквозь удары туда лишь доносится крик:

Что ж вы держите, сволочи, гады?!

Отзывается сердце на каждый удар,

Рядом гибнут свои же ребята,

И открыть бы, да нет, смерть войдет и сюда,

И седеют от криков в десятом!

на этих строках всем становится не по себе, а исполнитель сбавляет темп.

Тишина. Нет страшнее такой тишины,

Смирно! Скиньте пилотки живые,

Двадцать восемь парней без вины, без войны

Жизнь отдали, чтоб жили другие.