Семейное дело

А теперь…

Я предложил Завьяловой сигарету. В руке у неё была пачка своих. Мы закурили.

Теперь я лучше рассмотрел женщину. У неё были зелёные глаза и пухлые губы. Бежевая шерстяная юбка и легкий свитер выгодно выделяли линии её стройной фигуры. Весь облик женщины не подходил типажу бледной редакционной моли: образ, который у меня сложился о «филологинях» в редакциях нашего города.

– Скажите, – осторожно начал я, – отец действительно был такой важной… – я не сразу подобрал слово, – персоной? Правительство Москвы! Союз журналистов!

– Вы о нём ничего не знаете? – женщина внимательно посмотрела на меня.

Крылья её носа дрогнули то ли в усмешке, то ли от обиды за бывшего шефа и за моё невежество.

Я извинительно пожал плечами.

– Он был народным депутатом СССР, – проговорила Завьялова. – Получил предложение войти в межрегиональную группу. А после распада страны его кандидатуру рассматривали как одну из тех, кто мог бы возглавить движение за демократический социализм. – Завьялова покосилась на меня и усмехнулась.

 – У него много профессиональных наград. В том числе государственная премия. Он не побоялся пойти против системы и выступил в защиту тех людей, которые теперь у власти. Его уважали и даже побаивались.

– Побаивались? Почему?

– Ну, во-первых его тесть академик и разведчик. Правда, многие узнали об этом после смерти Николай Фёдоровича. Кроме того, Владимир Дмитриевич сам был человек достаточно влиятельный!

– А что ваш редактор говорил про смерть, которая не останется безнаказанной?

Женщина выпустила дым краем рта.

– Преждевременная смерть известного человека всегда обрастает домыслами. Некоторые считают, что вашего отца едва ли не убили. Требуют расследования. Сейчас модно во всём выискивать происки режима.

«Происки режима» она произнесла с едва уловимым сарказмом.

– Вы так не считаете?

– Мне трудно судить. Владимир Дмитриевич был сильным человеком. К тому же он занимался скорее общественной работой, нежели политикой.

Она помолчала.

– А вы разные с отцом!

– Да? Удивительно. Я уж решил, что мы двойники.

– Внешне почти. Хотя я не знала вашего отца в молодости. Возможно, он был такая же язва, как вы.

Мы усмехнулись. На этот раз почти дружелюбно.

– Вы знаете друзей отца? – спросил я.

Завьялова удобней сложила руки под высокой грудью и подумала.

– Друзей? Нет, не знаю, – ответила она. – Многие искали знакомства с вашим отцом.