По следам Англии. Сообщество авторов

Все ее части обиженно зазвенели.

Кира схватилась за висок, ее одолела мигрень.

– Ну и вид у тебя, – хрипло смеялся Кир, опираясь коленями о последние секунды, которые ещё не просочились сквозь пол.

– На себя посмотри, – обиженно в ответ, – горбатый, как дед.

– Хорошо быть дедушкой, никуда не надо спешить, можно убивать время едой, или сном, или просто ничего неделанием, – сказал Кир и прилёг прямо на потертый в заусенцах паркет, придавив ещё немного песочка.

Кира принялась бурдеть и трогать все руками, потому что не смогла разглядеть глазами.

Наконец, она, кряхтя, села в скрипучее кресло, стянула с жидких волос банты и принялась слушать, как дребезжит часовая, самая медленная, но самая сильная, стрелка.

Грохот!

Близнецы одновременно вскочили с пола, моргая сонными глазами.

– О, нет! – вскричал Кира, – она упала… стрелка…

– Что вы тут натворили? – посреди хаоса детской стояла старшая сестра, – и спите на полу среди мусора.

– Мы искали… – Кир потер глаза.

Близнецы не сговариваясь глянули на абсолютно нормальные часы.

Парный выдох.

– Опять импровизированный дартс по часам? Займитесь делом. Не убивайте время напрасно!

Через полчаса комната была в идеальном состоянии.

Близнецы стояли под часами и испытывали друг друга взглядами. Наконец, они одновременно медленно сели на корточки и заглянули под кресло. Пусто!

– Это ищете? – старшая сестра стояла посреди комнаты с улыбкой на лице и стрелкой в руке.

БЕЗУМИЕ

Марина Тагирова

За решёткой на жёсткой койке сидел осуждённый на пожизненный срок.

Сгорбленный, седоватый человек со стершимся возрастом.

У него за неделю притупился слух, изменилось зрение – полумрак стал роднее солнечного света, чувство голода… когда это было? Когда вообще были чувства? Даже страха не было. Чего бояться человеку уже приговоренному, хоть и всего неделю назад?

Что-то скрипнуло.

– Спроси меня, мой новый друг. Я тут же

На всё тебе придумаю ответ.

Такая вот игра.

Человек поднял голову. За прутья решётки держался… да, мужчина с длинными лохматыми космами, серым нахальным лицом и порочным, хоть и мёртвым взглядом. Одет он был на манер 18-го века, но очень истрепанный и грязный. Вот, что делает с людьми тюрьма.

– Ты кто? – едва успел спросить осуждённый.

– Я тот, кого история отвергла,

Лишь потому, что духом я поэт,

Не коммерсант и, не дай бог, учёный.

А между тем я в чувствах толк познал.