Создать бога 2. Неизвестная известность

Он имел неосторожность познакомиться с человекообразным облаком, и впечатление осталось сильное. Его скрутило от такой боли, какой он ни разу не испытывал, свет померк, наступила тишина и только тонкий-тонкий писк, до зубной боли, бился в голове. Долго, казалось целую вечность, он приходил в себя, пока не смог выпрямиться и встать. Пузыри сошли с ума, тревожно мигали сигнализацией, стало сумрачно, огни ушли вглубь. Лиха беда – начало, отворяй ворота, пока оно тихо и он ушел. Ушел, куда глаза глядят, пустился во все тяжкие и когда очнулся, было поздно.

Не в смысле времени, а в его местоположении. Он не помнил дороги домой, в свой родной мир, не то, чтобы он очень соскучился по серому, но другого у него нет и наверное не будет. Пометки на столбиках, что он оставлял, таяли бесследно, нити забирали энергию, но дело не в этом, он забыл привязать нить. След после него оставался, но был нечетким и слабым и он, пойдя по собственному запутанному следу, вскоре остановился. Следы пересекались, путались и таяли. На ум пришла народная мудрость – хочешь, чтобы шнурки не развязывались, завяжи их узлом. Что теперь делать? Он пометил столб нитью и завязал на узел, подождал и еще подождал, нить не таяла и не исчезала. Да, задний ум у него крепкий, только эта крепкая голова ногам покою не дает. Этот мир он отметил своим посещением и печально посмотрел на десятки столбов. Где он был, а где еще нет? Тоска крепко обняла его за плечи и повела в злачное место. Оно было недалеко и оказалось небольшим озером, круглым, зеленоватого цвета. Тоска с ходу нырнула туда, почти ставшей не различимой на фоне воды, и весело махала ему оттуда рукой. Он с сомнением покачал головой и прилег на краю, опустив в воду только руку. С руки слетела тонкая прозрачная оболочка, боль утихла, печаль таяла и снова с руки слетела полоска света. Ему стало лучше, спокойно, безразлично. Все волнения, тревожившие последнее время, отступили, пришел долгожданный покой. Упокой его душу, Господи. Чего?! Он выдернул руку из воды, но вода, тонкими прозрачными струйками сама жадно тянулась к нему, обтекая его ноги. Кусок кожи, размокшей газетой, сполз в озеро и исчез в глубине, а вода, чмокая влажной ненасытной глоткой, тянулась выше, к его естеству. Он заорал от отвращения, дергаясь на ставшем, неожиданно липким, берегу, руки не могли оторваться от желеподобной субстанции, не находя опору. Спина медленно погружалась в вязкую жижу, страх окутывал его паутиной, подкрадывался к горлу.