Создать бога

– Да вы издеваетесь!?

Старик закудахтал:

– Извини, сынок, грех было упускать такой случай!

Все еще посмеиваясь, он посмотрел на обиженного Пашу:

– Сказка это, красивая сказка. Но в любой сказке есть зерно истины.

– А почему вас люди зовут к себе…?

– …. После таких речей?

Пашка смутился и покраснел. Дед Василий с легкой улыбкой смотрел на него и просто объяснил:

– Кто-то должен слова утешения и прощения давать людям в последний час жизни. Боится человек смерти, чтобы он не говорил и как бы не храбрился.

Обиды и грехи не дают взлететь, тянут тяжким грузом, вот и приходится объяснять взрослому дяденьке, словно дитю неразумному, что обиды отпускать надобно, а за грехи прощения просить. Кто-то прозревает, слезами умоется и с легкой душой отходит, а кто-то с собой тащит такую тяжесть, что страшно становится… Хуже нет старой обиды, ненависти лютой… корежит она человека, уродует, шрамы оставляет, похлеще кинжальных, потому как они на сердце… Лицо злоба искажает, часто после смерти человека не узнать, лицо расправляется, слетает маска-то, значит… Кто и рад освободиться при жизни, да слишком поздно спохватывается. Для добрых дел время нужно.

Дед замолк, потом подумал и добавил:

– Приходи с утра, покажу, где стояла старая церковь… И еще одну, более старую....

Паша попрощался и поплелся назад. Усталость навалилась на плечи тяжелым мешком. Даже радостно машущий руками около дома, старый друг Дима не смог поменять его настроение:

– Привет, Пашка! Ты когда приехал? Чего сразу не зашел? Я слышал, ты уже отметился, познакомился с черными.

Пойдем посидим, здесь кафе в клубе открылось, там все наши будут. Пойдем, а?

Дима посмотрел на виноватое Пашкино лицо, его опухшие губы, усталый вид и все понял:

– Ладно, и так все вижу.... Но, завтра никаких отмазок, а то обижусь.

Паша с облегчением выдохнул:

– Спасибо, Димон! Завтра обязательно, с меня причитается!

– А то, попробуй только увильнуть. Ладно, давай!

– Давай!

Бабушка не стала его мучить и пытать расспросами, накормила и махнула рукой в сторону готовой кровати.

Уснул он сразу, как только коснулся подушки.

Глава седьмая

Разбудил Пашу аппетитный запах. Он поднял голову, бабушка стояла спиной к нему около плиты, рядом на тарелке росла симпатичная блинная горка:

– Вставай, защитник, умывайся и за стол.

Как она определяет, что он проснулся? Это был бабушкин секрет, ему никогда не удавалось незаметно подкрасться к ней.