Былое

Она заключалась в том, что мать стала шить

для продажи брезентовые плащи для чабанов и, так

называемые чувяки, обувь для повседневной носки. Тогда

в этих чувяках ходило подавляющее большинство населения города и села в южных районах России. Более или

менее качественный товар уходил на ура. Вскоре как родители освоили технологию изготовления, появились

оптовые Заказчики, мать оставила работу продавца и целиком переключилась на пошив брезентовых плащей и

чувяк.

Разумеется, меня тоже крепко припахали к этим работам.

Помню, мать крутит швейную машинку, а в мои

обязанности входило ровненько тащить брезент, так как

механизм машинки не мог сам его проталкивать. Причём, плащи шили по ночам, подозреваю потому, что брезент умыкался с шахты, где батя трудился. Помню, ужасно хотелось спать, но оптовиков подводить было нельзя, и

от машинки меня не отпускали.

9

Ещё круче была работёнка с чувяками. Здесь я уже

был задействован непосредственно на пошиве.

Помню, таблицу умножения я учил с шилом в руке. Разумеется, я

протестовал против такой жёсткой эксплуатации моей

юной личности, но попытки саботировать трудовой процесс так же жёстко пресекались.

Однажды летом отцом мне было поручено водиться

с сестрой Танюшкой, ей было ещё совсем немного, по-моему, она ещё не ходила. Я играл с ней около забора, выходящего на улицу, когда мимо пробегала ватага моих

сверстников. Они направлялись в балку – это было тогда

у нас одним из увлекательнейших развлечений.

Разумеется, мне ужас как хотелось пойти с ними, а тут работа

нянькой с этой противной Танькой! Видимо какое-то

время до этого я был невыпускным за пределы двора и

изрядно припаханным на домашних работах, иначе трудно объяснить мой следующий шаг. Ведь я неплохо представлял себе, что мне может грозить за ослушание отца.

Тем не менее, когда я увидел, что сестрёнка вроде бы

дремлет, я немедленно засунул её в роскошный розовый

куст в нашем палисаднике и бросился вдогонку за корешами.

Батяня настиг меня квартала за четыре от дома. В

состоянии такой ярости я до этого, да и после этого его не

припоминаю.

Как оказалось, лишь только я смылся, сеструху мою

угораздило проснуться. Она стала шевелиться в розовом-то кусту! Тут же голыми ручками напоролась на розовые

шипы, зашевелилась ещё шибче и пошло-поехало.