Азиатский роман. Необыкновенная история

Да, что там «прежде чем», Колька и «после того», не задумывается. Вот и сейчас, минус сорок на дворе, а он в одной рубашонке, босиком, сиганул на улицу.

Колькину безбашенность мне и на своей шкуре доводилось испытывать. Как-то, мы с ним на огороде стреляли в цель из пневматической винтовки. Стреляли по очереди, но в очередной раз Колька не захотел мне уступить.

– Не подходи, убью! – угрожающе сказал он и навёл на меня винтовку. Я не поверил, что выстрелит и сделал шаг. Колька, не задумываясь, нажал на спуск.

Меня словно кулаком саданули по челюсти, хорошо не в глаз. А Колька бросил винтовку и удрал.

Я долго останавливал кровотечение, прикладывая к ранке листья подорожника. Пулька, скользнув по кости, застряла в шее глубоко под кожей. Как ни пытался её выдавить, сколько ни ковырял проволокой – всё напрасно. Этот маленький кусочек свинца, засевший рядом с сонной артерией, и сейчас напоминает мне о Колькиной безбашенности.

Мир в семье нарушен. Отец молчит, мать молчит, Пашка со Светкой на печи замолчали, и я помалкиваю.

– Серёжка! Поди посмотри, где он! – первой нарушает молчание мать, в голосе её сквозит беспокойство. Сама завела бузу, а я должен бегать.

– Не пойду!

– Сходи, ты же знаешь, он кроме тебя ни к кому не подойдёт, – настаивает она.

Спорить с матерью бесполезно, всё закончится тем, что она доведёт себя до слёз, а всех остальных до «тоски зелёной». Поэтому, одеваюсь и выхожу во двор. Колька хоть и безбашенный, но не настолько, чтобы гулять босиком по снегу.

В баню пробрался или к соседям зашёл.

Люблю рыбалку. Это у меня от отца. С малых лет, в свободное от работы время, он повсюду таскает меня за собой. В кармане у него всегда лежит спичечная коробка с намотанной леской, с запасными поводками и крючками. На речке отец вырезает в кустарнике подходящий хлыст для удилища, привязывает к нему леску и делает заброс. Маленькая самодельная мушка из медвежьей шерсти плывёт в прозрачных струях по течению.

Вдруг, на её месте вскипает бурунчик, раздаётся резкое звучное «цвок», и на леске кувыркается серебристый хариус.

– Дай мне! – прошу отца.

– Держи, не упусти! – говорит он. Крепко сжимаю в руках бьющуюся рыбину. Удержать сильного хариуса довольно трудно, но я справляюсь, через какое-то время он затихает. Неожиданно, впиваюсь зубами в спину рыбы, хариус кажется необычайно вкусным. Вскоре от него остаются голова, голые рёбра и хвост.