Азиатский роман. Необыкновенная история

Подтянув выше колен свои галифе, Куегешев забрёл в ледяную воду и стал переворачивать камни, надеясь найти стоящую под ними рыбу. Постепенно он скрылся из виду. Я метнулся к аккуратно сложенному кителю, расстегнул кобуру, и воронёный красавец ТТ[2 - ТТ —Тульский Токарева, пистолет, состоял на вооружении Советской милиции в пятидесятых – шестидесятых годах 20—го века. Обладает хорошим боем, популярен в криминальной среде (прим. автора).] оказался в моих руках.

– Бежим! – прошипел Колька, и мы понеслись по лесной тропинке, идущей вдоль подножия горы, в сторону нашего дома.

– Он догадается, что это мы, – на бегу говорит Колька.

– Пусть догадывается, мало-ли кто мог взять, не докажет! – отвечаю я. – Только в сознанку не иди, а то расколешься, как орех!

– Сам ты расколешься! – возмутился Колька. – Меня хоть пытать будут, не сознаюсь! Не прошло и десяти минут, сзади раздался стремительно приближающийся топот конских копыт. Куегешев на ходу спрыгнул с лошади, выхватил торчавший у меня из-за пояса пистолет и закатил такую оплеуху, что в голове загудело, и я кубарем укатился на несколько шагов.

Не сказав ни слова, участковый вскочил на коня и ускакал.

– Эх, коня у него надо было угнать, фиг бы догнал! – сокрушается Колька.

Я опасался, что Куегешев расскажет матери, но он почему-то никогда не вспоминал этот случай. А мог бы и в тюрьму, четырнадцать мне уже стукнуло.

Люблю охоту. Охотиться вместе с отцом для меня ни с чем не сравнимое удовольствие. Он много рассказывает об охоте и рыбалке, об оружии и снастях, о рыбах, зверях и собаках.

Он учит меня видеть и слышать всех, самому оставаясь незамеченным, как не заплутать и выжить в тайге, и много чему ещё. Если хорошо попросить, расскажет какой-нибудь случай из фронтовой жизни. Интересно, дух захватывает!

Сентябрь. Стоит золотая осень. Сегодня, тихим солнечным днём, мы охотимся с вабиком[3 - Вабик – манок, для подражания голосу дичи и подманивания её под выстрел (прим. автора).] на рябчика. Рябчиков много, то и дело слышится их тонкий свист: два длинных и три-четыре, переходящих почти в трель, коротких свистка.

У отца вабик изготовлен основательно, из медной трубочки. У меня простенький, я его смастерил перед выходом на охоту, за пару минут, из двух полосок жести от консервной банки.

В лесу я начинаю свистеть: фии-и-и-и-и-ть, фи-и-ить, фить фить-фить-фи. Подождав немного, повторяю призыв и сразу, невдалеке, отзывается рябчик. Вновь издаю призывный свист.