Азиатский роман. Необыкновенная история

Через некоторое время Моряк поднялся и, застёгивая брюки, с мокрыми белёсыми пятнами вокруг гульфика, сказал:

– Давай ты! Будешь? – он подтолкнул меня к Валентине Сергеевне, распростёртой на траве, с задранным подолом и тонкими кружевными трусиками на одной ноге.

– Не-не хочу, н-не буду! – преодолевая дикое желание и от этого заикаясь, ответил я.

– Ну, тогда пойдём, выпьем! – сказал Моряк и мы, оставив Валентину Сергеевну, присоединились к компании.

Богиня, созданная юношеским воображением и вознесённая на недосягаемую высоту, вдруг рухнула, и лежит в грязи развенчанная.

Я больше не обожествляю женщину. Даже не ставлю на один уровень с собой, это низшее существо, сотворённое из ребра Адама.

Глава четвертая

В «Большой мир» из маленького таёжного посёлка я вышел натуральным дикарём, хорошо знающим тайгу, с обитающим в ней зверьём и совершенно не знающим людей. Голова набита своеобразными понятиями, суевериями и предрассудками: нельзя верить цыганам; люди с редкими зубами вруны; женщинам нравится, когда их берут силой; мужская дружба, это святое, друг никогда не предаст.

Реальная действительность оказалось иной: не предаёт лишь собака, а предают, исключительно, друзья. Не будь друзей, предавать тебя станет некому; врать способны все, цыгане иногда говорят правду, а люди с плотными зубами врут с таким искусством, что редкозубым и не снилось; одним женщинам действительно нравится некоторое насилие, других, даже случайное проявление грубости оскорбляет.

А некоторые… сами проявляют насилие! Одна меня укусила, больно, из губы полилась кровь.

– У тебя крыша съехала! – возмущённо заорал я.

– Ударь меня! Ну бей же! – простонала она и вцепилась зубами в моё плечо. И я сделал то, чего раньше даже в мыслях не мог себе позволить: ударил женщину. Да так, что улетела с кровати.

Так «Большой мир» знакомит меня с премудростями, накопленными человечеством за всю его историю, исправляет сумбур в голове, расставляя всё по своим местам.

Кажется, вся моя жизнь состоит из сплошных экзаменов и неизвестно, закончатся ли они когда-нибудь. Сдаём римское приватное право. Перед экзаменационной аудиторией в коридоре творится что-то невообразимое, народу, как селёдок в бочке. Здесь и второй, и третий и, даже с четвёртого курса есть студенты. Два года некому было принять экзамены по этому чёртову римскому праву. Сейчас приехал экзаменатор, профессор из Ростова, всего на два дня.