Азиатский роман. Необыкновенная история

– Как это?

– Обещал взорвать! Пока я одевалась, он всё барахтался на полу и угрожал, говорит: всё равно сука тебя заминирую.[12 - Заминировать – производное от «минет», приучить к оральному сексу (жаргон).]

Маринка года на полтора постарше Вики и, умудрённая опытом, с каким-то превосходством в голосе сказала:

– Никто не довёл тебя до такого состояния, когда ты не то, что взять, проглотить его будешь готова, вместе с обладателем. Не встретила ты ещё такого.

– Неужели и такая бывает любовь? – изумилась Вика.

– Деревня ты, провинция! Любовь, не любовь. Чего только не бывает на свете.

– Я не деревня, я из Ярославля! – обиделась Виктория.

– Не обижайся! Вот, скажи, ты бы легла под негра? Настоящего, африканского.

– Ну, не знаю, страшные они какие-то. – Вике отчётливо представился огромный чёрный, как антрацит, вращающий белками глаз, детина в набедренной повязке из пальмовых листьев. Она даже глаза зажмурила.

– Вот видишь! Страшные, а ты не знаешь! Не знаешь, значит это возможно.

Потому, что в душе ты надеешься получить от этого негра пять видов оргазма за один сеанс. Так ведь? – допытывается Маринка.

– Ты совсем меня запутала. Сказала, не знаю!

– Не знает она. Передо мной-то овечкой не прикидывайся! А прихватила от кого?

– От Ра-афика-а! – опять всплакнула Вика.

– Когда ж ты успела? Ох и сука ты, Виктория! Ты же меня с Рафиком познакомила! А сама так, значит?!

– Прости-и меня, Маринка-а-а! – заголосила Вика. – Вот возьми, мне ничего от него не надо.

Она сняла с шеи тонюсенькую золотую цепочку и подала Марине.

– Ладно, ладно. Успокойся, рассказывай, как было, – великодушно простила Маринка, пряча неожиданный дар в косметичку.

– Так и было. Когда я ушла от Нарика, мне случайно встретился Рафик. Он мне посочувствовал, проводил, как-то вошёл в моё положение. Я и не поняла, как он оказался у меня в постели.

– Она не поняла! Оно и видно, что «вошёл в положение», – съехидничала Маринка.

– Потом мы ещё встречались, несколько раз.

Как только я сказала, что в положении от него, он меня бросил. Говорит: «Эт не мой, эт Нарик. Лубиль кататься, луби и саночку возит».

– Ты не переживай, что-нибудь придумаем. Какой срок говоришь?

– Три недели.

– Бортануться надо! – авторитетным тоном заявила Маринка.

– Тебе легко рассуждать. Эскулап сказал, ещё аборт и рожать не смогу, никогда.

– Тогда замуж, пока брюхо не выперло!

– Давно была бы замужем, за кого попало не хочется.