Стеклянный человек

Эти женщины все время описывали разговоры за соседним столиком в духе:

«Я и моя подруга, две уставшие бобошки, хотели просто отдохнуть, но за соседним столиком села парочка. Она в чокере, он похож на Колчака. И начали: «Ты идешь завтра?» – «Конечно, иду». Я подумала: может, они про тот иммерсивный спектакль по новодрамовскому дыр бул щылу (меня сто раз позвали, ффф). Но нет. Они про митинг Нав-го.

И дальше обе как забывшие стоп-слово: надо идти, идти надо. Мы с подругой изнемогали, как пастила под солнцем.

Подошел официант, мальчик с коком, спросил, все ли нам понравилось. Мы обе засмеялись, потому что как бы – нет. В чем дело? Вино? Нет, мальчик, шато-лафит не подводит, а то, что льется в уши – Rеvolution russe, – это полный швах. Я оставила мальчику побольше чаевых, чтобы он не волновался и купил себе другой дезодорант. Может быть, начав с подмышек, наши мужчины наконец и сделают что-то путное.

P. S. Теперь по делу. Вы меня спрашивали про одно заведение. Ну, я зашла. Стены отделаны планкеном, принесли чизкейк с соусом из гуавы.

В гуаве волос. Такой, знаете, как дикобразова игла. Надеюсь, это заведение снесут протестующие на выходных. Мой гонорар за чизкейк в кассе – отдаю на дело революции».

…

Где сейчас эти женщины?

Надеюсь, они здоровы.

Стук в дверь

В подъезде стучат. Подумал: за мной пришли. Выхожу: сняли кафельную плитку (которая как у Соболь в подъезде), ободрали стены и начали красить. Ого, думаю, ничего себе: из моей хрущевки стали делать дворец!

Закрыл дверь, стою один в коридоре, и такое чувство… как будто Путин правда меня читает.

И сказал: я хочу войти в историю, как человек, который отремонтировал Печейкина.

И тут я понял: вот приведи меня сейчас к Путину, что я ему скажу? Как ведет себя интеллигенция на встречах с Путиным: он обводит глазами народных артистов, и едва их взгляды встречаются – они начинают хохотать. Краснеют, пыхтят и заливаются.

Потому что личный контакт, он сильней всего. Будь я президентом, я бы сделал так.

Завтра омоновцы просто и тихо подходят к каждому:

– Ну ты чего такой? – очень спокойно, сняв маску.

– Чего – какой?.. – Сердце бьется, потому что все омоновцы красивые.

– Ну вот такой…

– Какой… такой…

И вот мы стоим, а остальным неудобно подслушивать, и все отходят.

– Вот вакцину тебе сделали, ремонт тебе делают…

– Я… поймите… дело в правах… человеческих…

– Ну, напиши об этом. Зачем ходить? Сегодня так холодно.

– Холодно.