Загадочные острова и неправильные пираты

Я ощупал карманы, хотя совершенно не понимал, что там можно найти, и, глянув на пояс, с изумлением обнаружил, что пропал кинжал – подарок отца.

Он, оборачиваясь, к ближайшему проулку, крикнул: «Я буду его бить кнутом до тех пор, пока всё взятое не вернёт на место!» И тут же отвесил извивающемуся в его руке телу, хороший удар с оттяжкой по тому месту, где спина теряет своё благородное название.

Парень выдержал удар довольно стойко, лишь рефлективно дёрнулся и коротко вскрикнул.

– Вернее всего, это безнадёжное предприятие Сэр, – сказал я.

 – Вы их здорово напугали и теперь вся эта братия уже за несколько миль отсюда зализывает раны и делит добычу.

– Плохо, однако, вы сударь, знаете людей такого сорта, – ответил мой новый друг.

– Уж кого, кого, но своего предводителя или главаря, не знаю, как его величать, они в беде не оставят.

– А как вы определили, что именно он, и есть предводитель или главарь? – спросил я. В ответ он лишь громко рассмеялся.

– Это элементарно, Сэр. Если группа подростков занимается грабежом, и не все участвуют в искусственно созданной потасовке, поскольку один из них спокойно стоит в стороне, на высоком месте и наблюдает общую картину, то кто же является главарем.

Наверное, тот, кто сильнее всего размахивает кулаками, или тот, кто со стороны наблюдает всю картину «работы», а при изменении ситуации и возникновении необходимости может внести коррективы или дать команду «отставить», «полундра»?

– Конечно же, второй, к тому же мы с ним давно знакомы и у меня с ним имеются свои счёты.

Он поднял руку для очередного удара.

Но тут экзекуцию прервал звон моего кинжала, неизвестно откуда упавшего мне под ноги, и чей-то голос произнёс: «Ничего ценного у него больше не было».

Мой спаситель вопросительным взглядом посмотрел на меня. Я ему ответил утвердительным кивком, а он виртуозным взмахом руки развернул свою жертву, и, отвесив увесистый прощальный тумак, отправил его в ближайшую подворотню, где, не снижая скорости, он скрылся.

Только теперь я не спешно рассмотрел своего спасителя.

Он был на год-два постарше меня, и, скорее всего, прошёл жестокую школу морского воспитания, что оставило неизгладимый след и на поведении, и на внешности молодого человека.

Он был среднего роста, коренастый, широкоплечий с накачанными бицепсами и крепкими ногами. Руки и лицо его были обветрены и покрыты многочисленными шрамами.

– Ну, как тебе наш город? – спросил он, засовывая кнут за голенище высокого сапога.