Блаженство кротких

Когда грохнувшая оземь туша выплеснула жижу кровавой плоти, ночной лес взорвался победным рёвом.

В эту ночь завершилась битва тысячелетий.

И на безудержном пиршестве у края скалы, где голодные зубы выдирали недожаренное мясо из обгорелых дурно пахнущих мослов, в треске углей, клубах едкого дыма и размашистых тенях пляшущего огня уже затаился новый враг человечества – невидимый и коварный, битва с которым продлится следующие двадцать шесть тысяч лет.

А сейчас, в неприметном 2032 году, с застывшего ночного небосклона, за суетно мельтешащим людским муравейником наблюдало бесстрастное око одинокой северной звезды, медленно и терпеливо набиравшей силу.

Наступала её эра.

Часть 1. Знак Атона

1. Случайное происшествие

Майор Ерохин выходил из себя. Нервно утопил гашетку автопилота. Стиснув зубы, ответил на запрос компьютера. Впереди, сонной вереницей ползла Выборгская набережная. Управлять машиной в пробке бессмысленно. Лучше расслабиться и отдохнуть.

Но какой тут, к чёрту отдых, если этот день имел шансы стать переломным в глухо завязшем расследовании.

Он знал, что ребята уже подтягиваются к скверу. Знал, что отлично справятся и без него. Ведь в его группу, пусть и наспех сколоченную, подбирались лучшие из лучших опера и эксперты, профессионалы высочайшего класса.

Но он должен быть там с самого начала.

Потому что сегодня он впервые сработал, как настоящий начальник группы. Буквально выхватил этот труп, никак не назначавшийся его подразделению. Да ещё как успел.

Всего пару часов назад, распластанный на мощёной дорожке мертвец с перекошенным лицом, в заблёванной куртке и мокрых штанах, был обычным сорокапятилетним гражданином.

Обычным ли? Ерохин очень надеялся, что нет.

Меж тем время истекало, труп коченел, и задерживать осмотр он не мог. Мог только психовать и материться. И ехать то всего-ничего. Метров пятьсот по набережной до Гренадерского моста, где, видимо, и был затор, затем через мост и ещё столько же до уютного сквера, разбитого после сноса уродливого забора на углу улицы Чапаева и Казарменного переулка.

Солнце вспыхнуло и снова увязло в копнах июньских облаков. Колонна тронулась. Черепаший поток разогнался до двенадцати километров и стал слабеть, пока в очередной раз не сдох.

Усиливался битумный смрад. Ерохин поморщился, переключил климат-контроль на внутреннюю циркуляцию, ткнул кнопку приёмника.

Блин! Опять новости! И снова политика!

Он терпеть не мог политзанятий и международных новостей.