Блаженство кротких

– Работа? А что ты оставляешь мне? Кухню и пылесос? Быть женой опера и каждый вечер мучительно ждать? А если с тобой случится – я переживу? Что тогда ждёт меня – одинокая старость с выплаканными до морщин глазами?

Сергей не расслышал последних фраз. Мимолётно брошенное слово сладко растеклось в голове, рассыпалось тёплыми огоньками. «Женой опера? Моей женой? Моя жена!» Он не сделал предложения. Не представился момент. Все началось внезапно, шло легко и естественно. Они и так муж и жена, но ни разу не произнесли этих слов.

– А ты согласна стать моей женой?

Элька уставилась тяжёлым взглядом и отчеканила – Нет!

Сергей улыбался. Он знал, что брошенное слово отражало лишь эмоции текущего момента.

Зелёные глаза полыхнули. – Нет! Не согласна. Я стану твоей женой, если ты уйдёшь со службы.

Воздух стал густым и тяжёлым. Его просто не хватало.

Бред. Она не могла так сказать… Но сказала! …Уйти со службы!?…

Спроси кто-нибудь Сергея, любит ли он свою работу – он, не кривя душой, тотчас бы ответил – нет.

Чаще всего он её ненавидел. Любимая работа, возможно, у кого-то и была – у актёра, профессора, инженера. Но это было на других орбитах, далёких от той, где вращался Сергей.

Он сразу выбрал нелюбимую. Выбрал жёсткую. Нужную. Мужскую.

И представить себе другую он не мог. Это был бы другой Сергей Ерохин – просто однофамилец и тёзка.

Собравшись, он выдавил осевшим голосом, – Эль, ты чего?

– Ничего! – она продолжила серьёзно и напористо, – Ты ничего не понял, Ерохин.

Если ты хочешь избежать душевных болей и переживаний за меня, то я тоже не должна жить в вечном страхе потерять тебя. Я тоже должна иметь право на спокойную жизнь. Сейчас ты один и у тебя нет агентуры. А один – не воин. Или уходи с работы, или прими мою помощь. Я стану твоей агентурой. Что мне терять в этой жизни, кроме тебя. Я ведь тоже когда-то училась в институте МВД. Следователем мечтала стать. Но мечты рассыпались карточным домиком из-за одного типа, не будем показывать пальцем.

Разговор предстоял тяжёлый. Можно рассориться сразу, или через несколько часов бесплодных споров.

Звонок малтфона отсрочил разборки.

Тюрина сообщила, что Можайский искал Козака, и спрашивал, не отправил ли его куда-нибудь Ерохин.

– …Да…Отправил, – растерянно пробормотал Сергей, – Передай, что я сейчас приеду и сам ему объясню.

Пробила холодная испарина. Ну и денёк.

В дверях они с Элькой мило распрощались, что только усилило горечь.