Гвардеец Бонапарта. Гордись, Европа: у тебя есть Россия!

Итак, Нико умотал колесить по свету в поисках счастья, оставив его одного разбираться в этом дерьме… и приглядывать за квартирой. После того странного случая в аббатстве приглашений на съёмки больше не было; накопленные сбережения таяли с каждым днём, и с такой же скоростью исчезали последние надежды на пристойную жизнь.

Он вальяжно фланировал вдоль витрины кафе, в котором они обычно обсуждали совместные планы, скользил безучастным взглядом по разноцветным пятнам афиш и впервые в жизни, – ну, хотя бы за три последних года он мог поручиться, – не знал даже куда идти, а не то, что предпринять.

Поль пересёк по диагонали скверик, что у его дома, намереваясь перейти улицу и войти в свой подъезд, как вдруг…

– Ой! – одновременно с этим женским вскриком он почувствовал лёгкий толчок в бок и тяжесть упругого тела, почти навалившегося на него слева. И тут же под ноги покатились рассыпавшиеся апельсины.

– Извините… простите, месье… – и довольно привлекательная брюнетка, присев на корточки у его ног, стала быстро подбирать рассыпавшиеся оранжевые плоды, складывая их в небольшую плетёную корзинку.

Поль, не в силах безучастно глазеть на эту сцену, тут же предложил свои услуги:

– Мад… – запнулся он, однако, не заметив кольца на руке прелестной незнакомки, уже более решительно произнёс, – мадмуазель, я помогу Вам… – и опустил в корзиночку ещё один апельсин, бросив при этом быстрый взгляд на её привлекательные колени…

– Благодарю, месье… не знаю Вашего имени…

– Поль, – ответил он тут же с улыбкой… и с большой готовностью.

 – А Вас как зовут, мадмуазель? – теперь молодой человек, позабыв о своих насущных проблемах, и в самом деле был вполне «готов»…

Он галантно взял её корзиночку и направился вслед за молодой женщиной в скверик, – видимо, ей надо было привести себя в порядок, и сделать это ей хотелось непременно на одной из его скамеечек.

Окинув незнакомку взглядом опытного оценщика, Поль прикинул: тридцать два – тридцать пять… стройна, красива, разведена… – короче, в его вкусе, – и тут же, не откладывая, решил приступить к делу.

Однако, ему не пришлось особо стараться, – дружелюбность улыбки и словоохотливость Габриэллы просто захватили его врасплох! – и он только и делал, что отвечал на её вопросы, возникавшие будто невзначай, не успевая задавать свои.