Гвардеец Бонапарта. Гордись, Европа: у тебя есть Россия!

И что же поразило их?! – А поразила их тишина, царившая на русском берегу! Ни выстрела, ни крика, ни даже случайного возгласа… – мир и спокойствие!

Сразу же через реку переправилось три сотни стрелков для защиты строителей мостов, – но, от кого защищать?! А сутками позже, под сенью темноты, из лесу к реке безмолвно выдвинулись наши войска, – ни громких команд, ни огонька! – подавляя своим внушительным грозным видом и вселяя надежду на скорую победу!

И вот, настал рассвет, 6 часов утра 24 июня 1812 года! Никто из нас не забудет этой даты, – … никто из тех, кто останется в живых! Тут же был дан сигнал к выступлению, – и масса людей и лошадей, сверкающая оружием и усыпавшая склоны холмов и долины, пришла в движение.

 – Шла пехота, скакала кавалерия, тянулись пушки, ползли обозы… Армия, разделившись на три колонны, двинулась к трём мостам, обтекая холм, на котором стояла палатка Императора, окружённая конно-егерским пикетом. Извиваясь, словно три громадных змеи, то вытягиваясь, то сокращаясь, она была полна решимости покорить эту чужую дикую землю, простиравшуюся за Неманом!

Тут же начались потасовки за право первыми вступить на эту землю. Император тоже спешил сделать первый шаг… Перебравшись на другой берег, он, – водиночку, оставив позади не успевавший за ним пикет охраны! – промчался верхом, на бешеной скорости, по русской земле более мили… но, не встретив даже и намёка на присутствие неприятеля, воротился к переправе.

И лишь дня через три до нас долетел вроде бы отдалённый гром пушек… – в воздухе пронёсся глухой шум, стало темнеть, поднялся ветер… – и на землю упали первые капли дождя. Начиналась гроза. Словно сама природа брала под защиту русскую землю. Многим это показалось роковым предзнаменованием – увы! – так скоро исполнившимся!

Итак, на рассвете, 24 июня 1812 года армия Французской Империи без объявления войны перешла русскую границу.

Внезапность удара, – вот на что был сделан расчёт!

Бонапарт, не встретив сопротивления противника, объяснил это неготовностью России к войне. Он не учёл, однако, что русским силам, и в самом деле намного более слабым, чем его Великая Армия, будет предписано командованием не только отказаться от наступления и даже от обороны приграничья, но и спешно отходить вглубь страны.