Дымовая завеса (сборник)

И еще что важно – довезти его до дома, до хатенки, где Широков снимал комнату.

На окраине базара, в тени старой шелковицы стоял его уазик – машина старая, списанная по всем статьям, с начальнической резолюцией «Восстановлению не подлежит». Широков заплатил за нее копейки и восстановил… В результате обрел свой транспорт, уазик служил ему исправно уже полгода и при бережном отношении к нему прослужит еще лет пять, не меньше. Во всяком случае, Широков на это надеялся.

Пока донес Серого до уазика, взмок – неподвижный пес был очень тяжел.

В машине Широков откинул заднее сиденье, переднее задвинул едва ли не под приборную панель и уложил Серого на пол. Проговорил тихо – считал, что пес услышит его:

– Держись! Я живу недалеко – доедем быстро.

Хозяйкой у Широкова была набожная старушка Анна Ильинична. Маленькая, усохшая от времени, с морщинистым лицом, украшенным носом-кнопочкой, она излучала доброту… Анна Ильинична даже ругаться не умела – вот каким человеком она была.

Когда Широков въехал во двор и вытащил из «уазика» окровавленного Серого, хозяйка вышла из дома и всплеснула руками:

– Это кто же его разделал так, а?

Широков виновато приподнял плечи:

– К сожалению, так получилось.

– Пес-то пограничный?

– Пограничный, Анна Ильинична. – Широков, конечно, слукавил, но одно знал твердо: если Серый выживет, то к границе обязательно будет иметь отношение. Широков об этом позаботится.

– Значит, пострадал на службе. Ох… Ах… Эх… Ох! – Анна Ильинична засуетилась, принесла в тазике теплой воды – хорошо, чайник у нее был горячий, – и тряпку, чтобы обтереть Серого, – в стороне от всякой боли, даже боли животных, она стоять не могла.

Широков же считал, что тазик с теплой водой и тряпка нужны во вторую очередь, а в первую – совсем другое: шприц с обезболивающим средством из солдатской аптечки. Такие шприцы у Широкова были – не раз приходилось применять, когда под пули попадали его подчиненные.

Особенно часто это случалось в Средней Азии в начале девяностых годов – там творилось такое… В общем, хуже просто не бывает.

В первую очередь, в Таджикистане. Неспокойно было и в Киргизии, в других местах, и там, где оказывались ребята в зеленых фуражках, они обязательно становились на дороге у национального насилия и разбоя.

В первых рядах пограничников находился и Широков. Правда, звание у него было малость повыше, чем ныне, и должность неплохая была, но, несмотря на должность, он чаще находился в поле, на границе, чем в кабинете.