Дымовая завеса (сборник)

– Хы-ы, хы-ы… – задыхаясь, выдавил он из себя и медленно, с трудом согнулся – боль парализовала его, тело сделалось негнущимся, не слушалось хозяина. А главное – боль мешала ему дышать. – Хы-ы-ы…

Таджики поспешно отскочили от Широкова, хотя страха в их глазах не было, было другое – уважение и некая покорность. Широков был сильным человеком, такому надо было подчиняться. Он – настоящий офицер, майор, а не этот стонущий человек с рыхлым животом.

И вот странное дело – румяный чиновник со своей кожаной папкой и бумажками, исчерканными подписями, мигом испарился.

Словно бы рисованный человечек из мультфильма – был человечек, и не стало его. Исчез.

Даже бумажки, полетевшие на землю, он успел подобрать, вот ведь как. Не перевелись еще чародеи…

– Хы-ы-ы… – громко выдохнул Бузовский. – Ты у меня под трибунал пойдешь, – кривя лицо, на «ты» предупредил он Широкова, – я сгною тебя…

– Не сгноишь.

– Сгною.

– Силенок не хватит, – убежденно произнес Широков.

Бузовский оглянулся на таджиков – те стояли понурые, покорно повесив головы – не ожидали, что им придется присутствовать на такой разборке.

А это чревато. Есть ведь известная русская «поговорилка»: «Паны дерутся – у холопов чубы трещат», – так что каждому из них может здорово достаться.

– Сил у меня хватит не только на это, – заявил Бузовский, сплюнул себе под ноги. Рот у него болезненно дернулся – плевок был красным, с кровью.

Уж не отбил ли ему Широков что-нибудь внутри?

– Будете свидетелями, – Бузовский ткнул рукой в сторону таджиков, – подтвердите на суде, что он меня ударил.

Таджики угрюмо молчали. Бузовский потер ладонью ушибленный живот и раздраженно вскинул голову. Повысил голос:

– Не слышу ответа!

Переглянулись таджики и вновь не произнесли ни слова. Наконец старшой их, понимая, что попадает в неприятную историю, проблеял что-то себе под нос.

И хотя из блеянья ничего не было понятно – слова не разобрать, да и произнесены они были не на русском языке, Бузовский удовлетворенно произнес:

– То-то же!

Ладонью он продолжал массировать живот: все-таки Широков задел его сильно…

Бузовский надавил на все педали и кнопки, которые имелись в его распоряжении, защелкал выключателями и тумблерами, начал крутить ловкими пальцами верньеры и, естественно, запустил в ход машину, схожую с громыхающим асфальтовым катком.

Каток этот должен был закатать Широкова в дорожное полотно.