С войной не шутят

– Воинственная деревня! – мичман крякнул вновь. – Давно не видел таких остолопов. А все дело в двух-трех дураках типа этого рыжего. Его надо было бы пристрелить – и все. Деревня сразу бы стала иной.

– А вот насчет пристрелить – нельзя. Только по решению суда.

– А вот, а вот… – недовольно проворчал мичман, – так мы и свалимся в преисподнюю. Вместе с этим навозом.

Следующая деревня была чистенькой, мирной, будто бы из другого мира, народ в ней жил добродушный, бабульки с приветливыми лицами кивали со скамеечек – тут было принято обязательно здороваться с незнакомыми людьми.

По дороге бродили дородные индюки и тоже кивали, Мослаков расслабился, на взгорке остановил рафик. Выпрыгнул из него и сладко, с хрустом потянулся, похлопал ладонью по рту:

– Не выспались мы с тобою, дядя Ваня!

Вдруг в поле зрения ему попало невысокое деревянное здание, выкрашенное голубой краской, с белыми наличниками на окнах. Над входом светилась яркая жестяная вывеска.

– Ма-га-зин, – вслух прочитал Мослаков и вприпрыжку, словно бы вспомнив собственное детство, бросился к нему.

В магазине – вещь совершенно невероятная по деревенским понятиям – было пиво.

– «Жигулевское»! – восторженно выдохнул Паша и одарил продавщицу самой лучшей из своих улыбок.

Та, курносенькая, конопатая, милая, даже глаза от этой яркой улыбки потупила.

– И без всяких талонов? – не веря спросил Мослаков.

– Без всяких талонов, – подтвердила продавщица.

– Бери сколько хочешь?

– Бери сколько хочешь.

– Мама мия! А мы тут проезжали мимо одного села, так там даже одеколон продают по талонам и только в определенное время. На дверях магазина висит объявление: «Продажа одеколона питьевого – с двух часов».

– Глупость какая!

– Я тоже так полагаю.

Продавщица кокетливо стрельнула глазами в Пашину сторону. Мослаков сделал вид, что этого разящего выстрела не заметил.

– И холодное пиво тоже есть?

– В меру холодное, – ответила продавщица, – не из холодильника, а так… из темного угла.

Но в том, что оно не горячее, – ручаюсь!

Паша не выдержал, вкусно почмокал губами.

– Вы не представляете, какое вы солнышко! Десять бутылок, пожалуйста! Похолоднее! И буханку хлеба в довесок.

Так все деньги, заработанные на подвозе пассажиров, на пиво с хлебом и ушли.

– Эх, на колбасу не хватило! – мичман понурился.

– Дядя Ваня, не журись. Будет кое-что и почище колбасы. Соль у нас есть?

– Есть.