Вопреки всему

В горячем стволе, в казенной части, происходят перекосы патронов – то самое, что всегда вызывает у Куликова боль, схожую с ожогом, он даже губы себе прикусывал, а второй номер, Коля Блинов, тот бледнел сильно, словно бы на перекосе патрона кончался белый свет, пальцами начинал перебирать воздух, будто искал опору, стенку, за которой можно было бы укрыться… Первый номер глядел на него укоризненно и качал головой.

Брать землю саперной лопаткой в полулежачем состоянии, выбрасывать ее из-под себя было делом нелегким… Не то чтобы мышцы рвались от напряжения или земля была слишком мерзлая, нет – просто было неудобно очень, хоть зубами скрипи.

Но все-таки приходилось совершать кривые движения и одновременно слушать пространство: не просвистит ли над головой пуля немецкого снайпера?

Вот так, аккуратно, хотя и поспешно, Куликов вырыл под собой ровик, оказавшийся вместительным – сюда и пулемет спустил, и сам рядом с ним улегся, примерился специально, и пару цинков с патронами разместил.

Коля Блинов хрипел, пристукивал зубами рядом, выплевывал изо рта мерзлый снег – оборудовал свою позицию…

Попробовал Куликов выровнять сбитое дыхание, закашлялся, в горле у него возникла какая-то твердая пробка, встала поперек – ни туда, ни сюда. Куликов ткнулся головой в холодную землю – надо было отдышаться, – повозил зубами из стороны в сторону, стараясь избавиться от пробки, и в конце концов одолел ее. Сквозь неплотно сжатые зубы втянул в себя воздух.

Через несколько минут вновь взялся за шанцевый инструмент – отодвигать от себя лопату было нельзя.

Недоделанные дела он не любил оставлять – это непорядок. В родной деревне Башево Пятинского сельсовета, что на ивановской земле, от таких привычек старались отучать всякого, кто появлялся в округе, кто был виноват, старый или малый, свой или чужой… Куликов торопился, все, кто находился рядом с ним, тоже торопились – в любую минуту из тумана могли показаться размытые тени немцев.

Хорошо, что хоть на фрицев их дивизия надавила крепко, у немчуры даже кишки из ноздрей полезли, выдохлись они донельзя… Впрочем, родной 173?й стрелковый полк тоже выдохся… И что плохо – сильно поредел.

Куликов огляделся, ничего хорошего не увидел и занялся обустройством защитного бруствера для «максима».

Тут около него появились два солдата и сержант из саперной роты; сержанта – маленького, всегда насупленного, сердитого, Куликов знал – приходилось иметь с ним дело раньше.