Дебиземия

– Спасибо за помощь, – поблагодарил он непревзойденную Крабиру. – Что дальше?

Лугатик толкнул его кулаком под ребра:

– Какого рожна мы попремся в самое логово деби? Побоку Фарандуса. Найдем Сашку с Катюхой и пошуруем назад.

– Куда назад? – подал голос Раппопет. – В зубы к каннибалам? Мы же тут ни черта не знаем. И выбора нам не предлагают. Крыса даже не спрашивает нашего желания. Мне это вот как не нравится, – он провел по горлу ребром ладони. – А что делать? Надо освоиться сначала. А там – помозгуем.

Тот кивнул в знак согласия. От этого костра следовало быстрее убираться. Главное не напороться на рубежников за скалой, тогда кранты, тогда опять – веревки. Впрочем, крыса, похоже, может вывести. Верь – не верь ей, а приходится на нее полагаться. Рубежник вон дрыхнет, как сивый мерин. Усыпит и других. И Ванька вновь проговорил Крабире:

– Веди.

Отблески огня метались по камням, загоняя мрачные тени в трещины каменного мешка.

Крабира движением передних лап убрала туман, отправила в костер огрызки веревок. Стала на четыре лапы и пошла за уступ скалы.

Люди тихонько гуськом пустились за нею. После пламени костра глаза не сразу вжились в темноту. Ноги то и дело натыкались на что-то, запинались, припадали на колени, пока зрение не набрало силу. Тропа тускло очертилась под звездным небом.

Малкин двигался за Крабирой.

Та шла быстро и уверенно, улавливая запахи и ночные шумы.

Земля под ногами ухабистая. Люди ступали осторожно, чтобы не допустить хруста сухой ветки. Справа от них блекло маячили очертания вершины взгорья с темным горбатым перелеском. Слева – черные зубья незнакомых утесов. Позади – мрачная пугающая стена леса. Впереди – поле.

Крабира уводила от рубежа вглубь Дебиземии.

Вскоре добрались до редкой рощицы, где их ждала Сашка с Катюхой и превосходной юркушницей мышью Данидой.

Ночь пролетела, промелькнул и следующий день.

Отрядник Бартакул, высунув язык, весь день метался в поисках терров. Глубоким вечером под слабеющим солнцем среди каменистой местности угомонился, сидя на гладком валуне. Потел под кожаными доспехами, злясь, что удача переменчива. Выпорхнула из рук, растаяла, взяла за глотку, оставила в дураках. Прозевал терров, как тупая крыса.