Опасная седина монет

Найдя у нее на изгибе руки вену, Кагоскин ввел иглу и наркотик. Длинноволосый спросил:

– Ну что, отпускать?

– Идиот! – вспыхнул врач. – Куда спешишь? Я еще не ушел. Пусть отключится сначала!

Эти слова в сознании Ольги поплыли, постепенно теряясь где-то. Наркотик начинал действовать.

Вернувшись в кухню, Кагоскин бросил в пустое пластмассовое мусорное ведро шприц. Неторопливо сложил весь инструмент, что лежал на подложке на столе, в потертый черный портфель. Сбросил с плеч белый халат, аккуратно свернул его и сунул туда же.

Защелкнул портфель. После чего тщательно помыл руки, достал из кармана зеленого пиджака носовой платок и вытер их. Затем поправил ворот рубахи и чубчик, который торчал, как гребешок у петуха в курятнике. И, превратившись в добропорядочного гражданина, взял портфель и осмотрелся. Ничего не забыл? Кажется, нет. По стареньким шкафчикам не лазил, старенький стол чист, раковина пуста, в старенький холодильник также не заглядывал, на стульях – тоже пусто. Крепче сжал ручку портфеля, направился к входной двери. По пути приостановился у комнатного проема, сказал:

– Я пошел. Закройте дверь и сидите тихо. Я приеду опять, когда она придет в себя. Сделаю ей серию уколов. И не забывайте про повязку на глазах. Да, и еще. Не вздумайте упражняться с нею, пока она под наркотиком! Папа вам головы поотрывает за это. Слышали?

– Не глухие, – вяло отозвался парень с козлиной бородкой.

У входной двери врач прислушался. За дверью никаких шумов. Он вышел из квартиры и, стараясь не скрипеть ступенями, быстро-быстро пошел из подъезда.

Наркотик сделал свое дело. Ольга была обездвижена. Лежала на кровати совершенно беззащитная.

Глянув на напарника жадно горящими глазами, длинноволосый задрал ей подол юбки выше трусиков, ухмыльнулся:

– Ух ты! Цимус! – Провел шершавой ладонью по ее ногам.

– Не суйся, фраер! – предупредил подельник. – Башку потерять хочешь?!

– А кто узнает? – вновь ухмыльнулся длинноволосый, трогая ее грудь. – Ты же не выдашь?

– За тебя рисковать своей шкурой? – спросил напарник.

 – Нет, поищи тупого на стороне! Козел! Обойдешься! Наслаждайся мыслью.

– С тобой каши не сваришь, – кисло сощурился длинноволосый.

– Я не люблю кашу, – отозвался подельник.

С сожалением бросив подол юбки, длинноволосый отошел к столу, сел на скрипучий стул.

Прислонившись спиной к дверному косяку, подельник опустился на пол, вытянул вперед ноги и прикрыл глаза, затылком прижимаясь к стене.