Лучшее, чего у меня нет

– Говорю же, я пыталась! Я пыталась, правда! Изо всех сил пыталась! Но ты, наверное, не мой человек, если сейчас я ухожу. Если ты меня отпускаешь, Токо. Для меня же это тоже не так легко. Но мне иногда кажется, что я просто не у тебя в голове! Я ПРОСТО НЕ У ТЕБЯ В ГОЛОВЕ! Ты не думаешь обо мне, когда смотришь свой футбол, ты не помнишь обо мне в спортзале. Я ТИПА твоя девушка, и ты хотел бы сделать меня ТИПА своей женой. Но я хотела стать ТВОЕЙ женщиной. Чтобы ты без меня не мог, чтобы чувствовал, помнил и любил меня всегда.

А не только пять минут перед сном, – Мзекала вытерла слезы, скатывающиеся с покрасневших глаз к уголкам ее пухлых губ, густо намазанных бордовой помадой.

– А теперь, пожалуйста, завари мне чай, и я пойду, – попросила она, всхлипывая.

Я сделал то, о чем она просила. А потом Мзекала, как в самом дурацком сне, который может присниться мне только под утро, допила чай, и я оставил ее на кухне. Не хотел прощаться, видеть, как она уходит. Я вытащил кошелек из кармана джинсов, висящих на стуле в спальне, и прямо в спортивном костюме вышел из дома.

Поезд резко затормозил на какой-то станции, и я больно стукнулся о стекло. Я вдруг вспомнил о Зазе и его квесте. После воспоминаний о Мзекале в этом вагоне все показалось мне настолько откровенной чушью, что я чуть не спрыгнул с поезда и не зашагал по направлению к Тбилиси. Но тут ко мне сзади тихо обратилась старушенция с выцветшими бирюзовыми глазами:

– Сынок, не передашь мне сумку с полки? Это моя станция.

– Какая станция?

– Натанеби!

– Что?.. – просипел я, как в бреду.

– Не можешь ли передать старухе сумку с полки? Мне сходить на станции Натанеби.

– А что, это уже скоро? – удивился я.

– Да вот же Натанеби смотрит на нас!

Я посмотрел вперед. Действительно, на нас смотрело село Натанеби. Заза рассказывал мне легенду о названии этого места. Предание, пусть и не самое правдоподобное, гласит, что как-то в этот край приплыл на корабле не кто иной, как сам Христофор Колумб, который позвал местных жителей с собой открывать Америку.

Жители отрицательно закивали головами. Кто сослался на коз некормленых, кто – на мужей, кто – на детей. А пышногрудая красавица Ната вызвалась плыть с будущей легендой. Она смело выбежала из толпы зевак и в предвкушении головокружительных приключений, наплевав на все, запрыгнула на корабль Колумба. Все бы хорошо, но муж Наты остался стоять в недоумении. То ли плакать, то ли молить о возвращении, не знает.