Лучшее, чего у меня нет

Так вот прекратила Грузия свое существование как единое государство".

"И все же не пойму, почему Русудан – твоя любимая царица Грузии".

"Прелесть Русудан была именно в ее слабости. Она боролась как могла. Но кто-то может меньше, кто-то больше. Если на то пошло, место женщины точно не на троне".

Эка хмыкнула.

"Да, и у Русудан все же были сильные черты. Во-первых, перед замужеством с монгольским ханом она потребовала, чтобы тот принял христианство. И он подчинился ей. Назвался при крещении Дмитрием".

"Надо же! Браво!"

"Да.

А, во-вторых, Русудан принадлежит серьезная денежная реформа в Грузии. При ней вновь стали выпускать серебряные монеты. Наконец, когда она пыталась спасти Родину от монголов, то пошла на отчаянный поступок…"

"На какой?"

"Русудан попросила помощи у Папы Римского".

"А он что?"

"Не допросилась".

"А сына у нее не было?"

"Был. Звали его Давид VI Нарин".

"А он что?"

"Что что? Его отослали ко двору хана. В ожидании его Русудан и умерла".

"В Грузию он так и не вернулся?"

"Вернулся.

В Грузию все возвращаются… Хотя трон в итоге достался племяннику Русудан, незаконнорожденному сыну Георгия XIV. Если мне не изменяет память, его звали Давид VII Улу".

"То есть внук царицы Тамар и Давида Сослана?"

"Бинго".

Эка долго молчала, как будто что-то обдумывала.

"А Давид Нарин был красив?"

"Об этом история тоже умалчивает".

"Так, может, назовем детей Давид и Русудан?"

"Нет, имя Заза мне ближе. У меня в детстве был друг Заза.

Только ему не суждено было стать молодым. Он сгорел со своей пьяной матерью в собственном доме".

"Нехорошая примета называть детей в честь умерших".

"В память умерших".

"Все равно".

"Нехорошая примета перечить мужу".

Акакий убрал руку с живота жены, поцеловал ее в лоб, перевернулся на второй бок и включил телевизор.

*****

– Можно войти? – сказал Заза и, не дождавшись ответа, прошел в большую комнату.

Акакий только развел руками и прикрыл дверь. Заза присел к круглому столу в центре комнаты, достал пачку сигарет и нервно закурил.

– Мама умерла, – пальцы, дрожа, мяли пустую пачку.

– Эка умерла?

– Да, моя мать, Эка, – повторил парень.

Акакий сел рядом с сыном у стола. В комнате было темно, как в бункере. Большие окна были завешены плотной темной занавесью.

– Как?

– Почему у тебя так темно в комнате? – Заза встал и рассеянно рассматривал занавесь.

– Как это случилось, Заза? – Акакий уперся взглядом в спину сына.