Убивают не камни

Поставила не на стул, а на стол, сверху положила хлеб с колбасой и снова отошла к двери.

Вдова продолжала поглаживать руки.

Наблюдая, как она это делала, Судоркин не сомневался, что сейчас та сосредоточенно думала.

– Ну, все, хватит мызгать ручонки! – проговорил. – Что надумала? У меня появились новые вопросы к тебе, но сначала ответь на старые. Успел ли твой муж что-нибудь рассказать Корозову до поездки к нему? Ну, скажем, по телефону, скайпу или еще как-то? И не говори, что ты не знаешь. Я не поверю. Где у него припрятаны драгоценности? Молчишь, жвачка? Не советую.

Я только с виду такой добрый, а внутри я – зверь. Разозлишь меня, не пощажу! И знай, я не лох. Я сразу допер, что Корозову что-то известно, когда узнал, что ты оставила ему перстень под матрацем. Ведь это знак. И не только о том, что ты была в номере. Он не дурак и без перстня все понял, ведь ты успела позвонить ему до этого. Но перстень тоже не может быть уликой, на нем не написано, что он оставлен тобой. Значит, этим перстнем ты сообщила ему о чем-то другом? А потому слушай мои новые вопросы! Где ты взяла перстень, и где остальные части гарнитура? Какое отношение к этому гарнитуру имеет Корозов? И о чем ты сообщила Корозову, оставив перстень под матрацем? – Судоркин произнес все это без перерыва, не отрывая взгляда от лица Шеховой.

Та уставила глаза в пол и молчала. Конечно, надо было что-то ответить, и она сделала движение всем телом, как бы выражая готовность говорить, но только вздохнула. Она знала Вольдемара по тому времени, когда тот занимался у них на даче хозяйственными работами.

– Это ты убил моего мужа? – подняла глаза.

– Не пори чушь, дура, – возмутился Судоркин. – Ты знаешь, что твоего мужика не я ухлопал. Он мне нужен был живой!

– Я не знаю, – качнула она головой. – Скажи мне, если тебе известно?

– Не задавай больше таких вопросов, коза, иначе от моих ответов тебе станет очень плохо! – сказал Вольдемар. – Отвечай на мои вопросы и не упрямься!

– Я не знаю, что тебе ответить, – опасливо вымолвила вдова, переплетая пальцы рук.

Ее голос чуть дрожал, как будто она готова была всхлипнуть.

– Не ври, коза, не валяй Ваньку, и не корчи передо мной пушистую ручную собачку! Предупреждаю! – медленно произнес он, как будто опутывал паутиной неявных угроз.

Выбора у Шеховой не было. Не отвечать на его вопросы было опасно, но и отвечать также опасно. Продолжительность ее жизни зависела от того, как долго он не узнает этих ответов.