У всякой драмы свой финал

Это было запрятано глубоко внутри и внешне никак не проявлялось. Только эти игрушки как бы указывали на ее глубокие желания.

Между тем, она могла быть разной. Иногда ее внутренняя детскость сочеталась с взрослостью, но чаще ее взрослость была далеко от ее детскости.

Хотя всякий человек в душе остается ребенком. Вот только на поверхности всегда бывает не то, что есть внутри. Детские игры уходят, и наступает время взрослых.

Ватюшков сел в кресло и остановил взгляд на одной точке.

Он недоволен был тем, что снова услышал о Корозове. Что-то часто он о нем стал слышать последнее время. Откуда тот вдруг выплыл и что ему надо от Евы?

Между тем, девушка не обратила внимания на его реакцию. Остановилась в дверях, прислонилась плечом к косяку, чуть-чуть шевельнула губами, и с них тихо порхнул вопрос:

– Ты пойдешь со мной в ресторан в качестве одного из друзей?

– Ты желаешь этого? – спросил, прищурив глаза и сведя брови.

В мимолетной улыбке, которая сверкнула на лице Нарлинской и исчезла, приоткрылись губы:

– Ведь ты же мой друг.

Сделав паузу, словно раздумывая над ее словами, он покровительственно проговорил:

– Ну, в таком случае, я никак не могу оставить такую красавицу без своего присутствия.

Оторвавшись от косяка, Ева вошла в комнату. Он протянул к ней руку, призывая этим жестом подойти ближе. Она подошла со словами:

– Корозов почему-то выспрашивал про Романа.

С чего бы вдруг? Тебе не кажется это странным? Про Романа.

Взяв Еву за бедра, Ватюшков повернул ее боком и посадил к себе на колени. Для него ее слова не стали новостью. Слишком уж этот молокосос, по его мнению, начал выпячиваться, где не следует, в глаза бросаться. Окорачивать приходится, чтобы знал свой шесток. Усмехнулся и проговорил:

– Мне кажется странным, что ты продолжаешь путаться с ним.

– Ты не мог подобрать другого слова? – надула губы Нарлинская.

 – Никто не путается с ним. Он просто был избит и так жалок, что пришлось проводить его. Хотя мое сопровождение не помогло ему. – Ева замолчала, она догадывалась, чьих рук было дело, но ни словом не обмолвилась.

Сдавив ее ладонь, он задумчиво и сосредоточенно посмотрел на красивые пальцы. Ему не нравилось, что этот щенок крутился возле Нарлинской, что она явно заигрывала с ним.

– Предупреждаю! – сказал с угрозой.