У всякой драмы свой финал

Девушка насторожилась, по телу пробежал холодок, под сердцем защемило, она прошептала ему в лицо, стараясь смягчить Антона:

– Но ведь ты не сделаешь этого? – почувствовала, как у нее задрожали колени.

– Сделаю, Ева! – уверенно в ответ заявил Антон. – Если попросит мадам Думилёва, сделаю! Так же, как выполнил ее просьбу, когда она привела тебя!

Нарлинская опустила руки, постояла некоторое время около него и отошла. Его слова убили ее.

– Будь сама умнее! – сказал он назидательным тоном. – В этом мире нужно уметь выживать! – и неожиданно задал вопрос не по теме.

 – Кстати, что от тебя хотел Корозов? Он старательно обхаживал тебя в ресторане. Да и ты льнула к нему. От моих глаз ничего не укрылось!

Не найдясь, что сразу ответить, Ева потянула время, обдумывая ответ. Правду сказать не могла. Пыталась сообразить, с чего бы вдруг такой вопрос? Если следил, потому что ревнует, тогда не стоит переживать по поводу Ольги. Тогда ей надо успокоиться и ответить серьезно. А если спросил из простого любопытства, тогда и ответ должен быть пустяшный, но правдоподобный.

Она знала, что Антон всегда хорошо отличал, где она была искренна, а где играла роль.

Дорчаков смотрел на нее, как кобра на флейту.

Стараясь выглядеть, как можно правдивее, она пожала плечами:

– Да ничего не хотел, пел дифирамбы.

– Не рассказывай мне сказки, Ева! – отмел ее объяснение Антон. – Я по его глазам сразу понял, что это умный и серьезный мужик, и он не станет на такую дешевку размениваться, тем более что у него есть красивая жена.

Упоминание о красоте Ольги снова неприятно кольнуло Еву, она обиженно вздохнула. Дорчаков не отступался, он хотел услышать, почему Корозов пригласил ее в ресторан? Ведь чтобы выразить восхищение ее красотой или игрой в спектакле, достаточно пройти за кулисы или просто положить на сцену к ее ногам букет цветов, но не приглашать же целую компанию незнакомых людей в ресторан. Нарлинская продолжала выкручиваться:

– У каждого свои принципы, Антон, и общается каждый по-своему.

– Не мели муку! – отмахнулся Дорчаков. – У мужиков один принцип с женщинами – забраться в ее постель, впрочем, и у женщин он такой же – затащить мужика в свою постель. Не крути мне мозги, говори, что ему нужно было? Только не плети про дифирамбы, я в это не поверю.

Никакой разумной придумки у нее в голове не появилось, и она дерзко напористо назвала причиной приглашения свою игру в спектакле.

Дорчаков минуту, не отрываясь, смотрел в ее глаза, и отступил.