Боевые дельфины

Опираясь дрожащими руками на каменный парапет водоема, он пытается подняться, но у виска щелкает взводимый курок. Стоя на корячках у ног начальника охраны, он замирает; с губ свисает кровавая слюна.

– Пожалуйста, – шепчут разбитые губы. – Пожалуйста, попросите Али, чтобы он простил…

– Ты слишком много задолжал, – появляется тот на хорошо освещенном заднем крыльце. В руках бокал с вином, на лице – полное безразличие.

– Прости, Али. Я отработаю.

– Как? – посмеивается Эрдоган.

– Как угодно! Отработаю! Я многое умею делать! Прости!.

Потирая указательным пальцем спусковой крючок, охранник ждет команды. Или легкого кивка головы.

Али почему-то медлит.

Допив вино, он передает пустой бокал Мустафе и спускается по гранитным ступеням. Остановившись рядом с Башкуртом, глядит в звездное небо и лениво потягивается…

– У тебя имеется одно смягчающее обстоятельство.

Башкурт с надеждой поднимает голову.

– Этим обстоятельством является то, что деньги в коробках были фальшивыми.

– Совершенно верно, хозяин, – послушно отзывается помощник. – Но фальшивки были выполнены с безупречным качеством.

– Ты слышишь? С безупречным! – строго повторяет Али. – Именно благодаря их безупречности мне удалось быстро найти покупателя из азиатского района Ускюдар, согласившегося купить фальшивые купюры по хорошей цене – один к семи. Понимаешь? – грозно глядит он на Башкурта. – Все было готово для сделки. Все! А ты не смог сделать самого простого: доставить покупателю несколько десятков картонных коробок!

– Значит… Значит, ты выручал с этой сделки всего пять миллионов? – тяжело дышит Башкурт.

– Да, пять миллионов. Пять миллионов настоящих долларов. И если бы ты выполнил свою работу – я списал бы с тебя равнозначный долг.

– Получается, что теперь я задолжал тебе десять?

– Десять.

– Но это же не тридцать пять. И не сорок. Позволь мне их отработать, Али!

Тот неторопливо раскуривает сигару и медлит с ответом…

Башкурт с приставленным к голове стволом ждет всего лишь одного слова.

– Хорошо.

Начальник охраны, словно по команде, прячет пистолет за пояс, а Башкурт тяжело поднимается на ноги.

– Хорошо, – сызнова раздается на заднем дворе фешенебельного особняка. – Кажется, ты говорил, будто хорошо плаваешь с аквалангом?

– Да. В юности с братом много плавали. И потом приходилось ходить на глубину до сорока метров. Я вообще хорошо плаваю подводой.