Подводные волки

Норвежское море, Баренцево, Карское, Шпицберген, Земля Франца-Иосифа, Новая Земля. Возможно, северо-восточная часть Гренландии. Короче, начальство само в непонятках.

– М-да. Ясности ответ не привнес, – разливал очередную порцию Георгий. – Ладно, братцы, куда пошлют, туда и отправимся. А пока предлагаю выпить за наших преподавателей, инструкторов и наставников. Без их тяжелейшего труда не вышло бы из нас профессионалов.

Мы дружно подняли бокалы…

Да, преподавателями в Питерском военно-морском училище служили настоящие спецы! Это вам не бухгалтеры из мухоморного «эконома» и не отставные казнокрады из академии государственной службы.

Это была настоящая научная элита, прошедшая практику в боевых условиях.

К примеру, начальником кафедры минно-торпедного вооружения работал ветеран-североморец, Герой Советского Союза Виктор Васильевич Старшинов. Лекции он читал виртуозно – курсанты мгновенно забывали о сне и усталости, стоило ему войти в аудиторию. Он был в годах, но по памяти называл номера узлов и агрегатов, перечислял точные паспортные данные сотен деталей.

И частенько при этом вворачивал ядреный флотский юмор. «Внутри изделия, – с почтением обходил он вокруг полноразмерного макета торпеды, – содержится двести килограммов тринитротолуола. От взрыва оного богатства под днищем кораблик среднего дедвейта расколется напополам. Это если счастье привалит, а если не привалит, то на три или четыре части. Нормально? Для врагов нашей Родины – в самый раз…»

«Стоп! – мысленно остановил я сам себя.

 – А ведь Виктор Васильевич был знаменит не только отменной памятью и рассказами о военных подвигах. Еще он коллекционировал материалы и всевозможные истории, больше походившие на легенды, мистику и фантазии журналистов. Он слыл ходячим архивом, знавшим буквально все о пропавших экспедициях, о секретных нацистских базах, о загадочных катастрофах…»

– Георгий! – окликнул я друга, когда компания разбрелась по комнатам. – О Старшинове ничего не слышал?

– О герое минно-торпедной войны?

– Да-да, о нем.

– С год назад кто-то обмолвился, что прибаливает, перенес сложную операцию.

– А где он сейчас?

– Здесь, в Москве. После выхода на пенсию переехал из Питера к дочери.

– Адресок знаешь?

– На северо-западе Москвы. То ли в Красногорске, то ли в Химках…

Мне тридцать шесть. Через несколько лет перешагну заветный порожек, за которым придется корректировать профессиональную деятельность.