Солнечный ветер

Перед каждым членом комиссии лежали копия его отчета, врачебные выписки и еще какие-то документы.

Полистав отчет, Сербин попросил:

– Расскажите о первом появлении так называемого «неопознанного объекта».

– Мы с Байдуковым его не видели, – начал Сергеев. – Нас предупредили о его приближении из Центра управления полетом. Спустя минуту или полторы стала барахлить радиосвязь и отключилось основное освещение в рабочем отсеке станции.

– А вы пытались установить визуальный контакт с объектом?

– Да, конечно.

Каждый раз, когда руководитель полетов предупреждал о его появлении и передавал нам приблизительные координаты с параметрами движения, мы перемещались к иллюминаторам и пытались рассмотреть объект.

– И ничего не видели?

– Ничего.

– Разрешите? – обратился к председателю один из членов комиссии.

– Да, пожалуйста, – кивнул тот.

– Скажите, а ваше самочувствие никак не менялось во время приближения неизвестного объекта?

– Пульс оставался в норме, – пожал плечами Сергеев.

 – Давление вроде тоже не изменялось.

– Головных болей или беспокойства не ощущали?

– Нет, никаких недомоганий мы не испытывали, а беспокоиться приходилось только из-за отказов.

– Мы ознакомились с вашим отчетом. В нем все события изложены с предельной четкостью, – вновь принял эстафету Иван Дмитриевич Сербин. – Все, кроме последнего этапа.

– Вас интересует посадка спускаемого аппарата? – удивился Сергеев.

? Да.

– Данный этап был довольно скоротечен.

Все происходило штатно, без отказов и накладок.

– И все же нам хотелось бы услышать, как вы в одиночку справились с этим непростым делом. Готовы вспомнить и рассказать?

– Конечно.

– Тогда слушаем…

* * *

Получив «добро» от РП на экстренную посадку, Сергеев не терял ни секунды. Первым делом он рассчитал момент включения двигателя для торможения. Точность данного расчета была очень важна для определения места посадки.

Покончив с расчетами и определив точку вхождения в плотные слои атмосферы, Александр передал координаты в ЦУП и начал готовиться к посадке.

Володька по-прежнему пребывал на грани: то терял сознание, то что-то шептал красными обожженными губами. Обезболивающий препарат возымел действие: пострадавший в огне космонавт уже не метался и не стонал.

Командир с предельной осторожностью переправил его в спускаемый аппарат, усадил в ложемент, пристегнул ремнями.