Церера. Срочно. По делу…

Круглая, как блин, физиономия с тяжелым тройным подбородком. Пухлые мясистые губы. Широкий «негроидный» нос. Волосатые руки. Глаза… глаза, естественно, зеркало души. У полковника они казались черными маслинами, вдавленными в глазные впадины, бегающими туда-сюда, то есть, неспособными сосредоточиться на объекте даже на секунду. Они не внушали доверия. Впрочем, все искупала игравшая на его смуглом личике широкая и лучезарная улыбка, явно заранее заготовленная для вошедшего гостя, и непомерно большой живот. Улыбка – для меня, живот – для хозяина кабинета.

Полковник не знал, – откуда же? – что я не просто «Арчи». Я еще и «Длинные Усы», и меня не проведешь, как воробья на мякине. Я сам готов сцапать воробья, если тот зазевается.

– Таким я вас и представлял…

Полковник закрыл единственную папку с документами, лежавшую перед ним, и положил ее в монументальный стальной сейф. Интересно, он что, думает, я пришел к нему, чтобы прихватить ее с собой на обратном пути в качестве сувенира?

– Вы молодец, Арчибальд! Несмотря на занятость, нашли время, чтобы навестить старых друзей.

Это очень важно. Брокгауз. Фридрих. Зовите меня запросто, Фридди. Какие церемонии могут быть между нами… Боевое братство спецназа, оно навеки.

Старая как мир песня: мы все – одна семья, обязаны заботиться друг о друге. Полковник, очевидно, полагал, что я тоже отчасти грек, потому что я с виду потомственный средиземноморский еврей.

– Прошу садиться.

Багдадский вор повелительным жестом указал на кресло возле огромной столешницы.

Ее сходство с бильярдом подчеркивало сукно зеленого цвета. У всякого начальника свои недостатки. Точнее, свои причуды. Вполне извинительное обстоятельство: на то оно и начальство…

– Я сразу понял, что вы умный человек и примите правильное решение.

Когда люди с вами вежливы, они хитрят и держат камень за пазухой.

– А вы, господин полковник?

– Фридди, дорогой. Для вас я – Фридди.

– И все же?

– Когда как. Как это писал Владимир Маяковский? Про Ленина… В школе разве не проходили?

– «Он к товарищу милел людскою лаской.

Он к врагу вставал железа тверже…»

– Вот-вот… Я практик. И ничто человеческое мне не чуждо.

– От практиков все зло на Земле.

– Иногда практичность сродни высшей нравственности. Особенно, когда приходится принимать решения, касающиеся судьбы миллионов. Сейчас, если говорить откровенно, судьба человечества в некотором роде в ваших руках. Департамент вам доверяет миссию особой важности.