О, голубка моя…

 – Кофе остывает, иди уже, завтракать пора… Я тебе сегодня заварила индонезийский. Круассаны с повидлом будешь?

Сумароков не то, чтобы любил или не любил спутницу по жизни, – привык… Ему нравилось, что за ним присматривают, угождают, обслуживают, признают главой семейства. Нравилось и то, что Валентина умела готовить. «Асадо а ля паррилла», если по-простому, жаркое, жареное мясо, да в местном соусе «сальмуэра», – пальчики оближешь. Собственно, потому и взял Валентину с собой.

– Знаешь, кого я вчера встретил на рынке? За анчоусами свежими стоял.

Ни за что не догадаешься… Того доктора.

– Из института?

– Ага… Представляешь. И сразу узнал. Привет, говорит, Иван Павлович! Нет, ты представляешь? Ну, я тоже как бы обрадовался, думаю, куда тебя черти занесли… Он-то виду не подает, что удивлен, пошли, говорит, по чашечке кофе отпразднуем встречу. Я и пошел… А что делать, не отказываться же.

– И что?

– А то, Валентина, что сделал мне интересное предложение. Сказал, что открывает здесь филиал Института, и ему нужен пресс-секретарь для рекламы… Во всех газетах.

Сказал, что собирается в местный парламент идти, выдвигаться от русских, значит, чтобы права соотечественников защищать. А платить обещал в песо в банк на Каймановых островах. И никаких налогов, все чисто, не подкопаешься. А работа, как в Питере, – мозги и внутренние органы принимать на сохранение, у подходящих, конечно, не у всех. Экспериментальная медицина, понимаешь?.. Склад генов человеческих русских на будущее, когда нас не будет или апокалипсис какой случится. Тем, кто подходит, – питание трехразовое, проезд оплачиваемый обещал. С «социалкой», правда, пока туго… но ничего, главное, начать, а народ поддержит, не волнуйся.

– Да я и не волнуюсь. А тебе-то что от этого? Ты ведь уже сдал мозги свои тогда.

– Так-то оно так. Но можно и по второму разу. Заживем как люди, Валюха!.. Мне, как земляку, бонус даст, путевку бесплатную, семь дней, шесть ночей.

– В Ленинград, что ли?

– Ну да… В Питер.

А?.. Знакомых повидать, себя показать…

– Ох… Не знаю даже. Везде хорошо, где таких, как мы с тобой нет. А по мне, чем по миру мыкаться, и здесь вроде бы прижились… А на пенаты, Ванечка, хорошо смотреть издали, по телевизору, вот что я тебе скажу…

Пушкин, который жил на Бугорках

«Волны памяти всё чаще уносили в те, увы, уже далёкие годы… Неужели старею?» – подумал Старик.

Бугорки… Самые, наверное, по-детски счастливые дни в жизни.