Потомок

Большой корабль, безусловно, выявлял оставшихся в живых людей. Поняв это, мы с Николь очень испугались и быстро спустились в пещеру внутри скалы к яхте. Отсидевшись там более часа, мы уже все вместе выбрались наверх и убедились, что опасность миновала. Таким образом, стало понятно, что скалы и горы защищают нас. Весь оставшийся день и всю ночь, чередуясь по двое, мы вылезали наверх, стараясь понять, какое время суток самое безопасное для прорыва на берег и в горы.

Наутро в грот заплыл небольшой морской котик, и я, несмотря на слезы обеих девушек, убил его: пищи на яхте почти не оставалось.

Может, и зря, – продолжил Сэм, – есть его все равно никто не стал, мясо жутко отдавало рыбьим жиром, а может, просто не голодны были.

Утром на общем совете решили не плыть наобум, а последить за происходящим еще денек, так и поступили. В итоге стало ясно, что пришельцы активны днем, ночами мы их не наблюдали. Перед стартом обсудили маршрут: к берегу приставать рано, еще очень недалеко отошли от городка, где инопланетяне могли устроить свою базу, как нам казалось.

И еще: километрах в двадцати восточнее был остров, на котором я тоже бывал в студенческом походе и тоже с хорошо спрятанной пещерой в одном из заливов.

Отплыв ночью, мы уже часов через семь с первыми проблесками утра достигли острова. По дороге выловили удочками три крупные рыбины, не считая мелочи. Весь день дежурили на высоком берегу острова, два раза видели пролетающие тарелки, один раз в бинокль засекли спуск с неба двух крупных летательных аппаратов, где-то в районе соседнего с нашим городка, километрах в сорока на восток.

Сегодня в половине первого ночи отправились на материк. Прибыли и здесь встретили тебя, что нас всех ждет дальше, неизвестно никому, – закончил Сэм свое повествование. Мария тоже смолкла и сидела, склонив голову, всем видом показывая, что так же не знает, что делать, по щекам ее катились слезы. Николь уткнулась в плечо Сэма и молча рыдала, вспоминая пережитое. В иллюминаторе появились первые проблески наступающего дня.

– Все, заканчивайте рыдать, у этих созданий жалости все равно нет, лучше злитесь, так легче будет, – прервал я нависшую тревожную тишину и добавил:

– Думаю, ты неправ, Сэм. Как минимум одному все известно. Бог все знает, как знает и то, что будет дальше и с нами, и со всеми людьми.